Шрифт:
– Да, – прохрипел Рэми.
– Так почему вы не попросите о помощи виссавийцев? Принца им доверили, вашего брата доверили, ваших побратимов-телохранителей, а себя доверить не в силах?
– Тебе не понять…
И оттолкнул Илераза, сжался в комок от вспыхнувшей в голове боли. Кажется, он потерял сознание. Кажется, упал в пропасть, а когда из нее вернулся, Лиин уже совал его под нос что-то резко неприятное, и его обычно яркая аура погасла от беспокойства и страха. Рэми остановил хариба, прошептал:
– Уже лучше, – и вновь сел на ложе. И тут же похолодел, поняв, что они не одни в этой комнате. И что, пока он был в беспамятстве, Илераз пустил в покои еще одного посетителя.
– Зачем? – спросил он, глядя на охваченную сиянием фигуру… наверное, он даже узнал посетителя. Наверное… если бы в ауре его, желтой, яркой, не просматривались неожиданные зеленые нити. Хранитель дара и целитель… Рэми осторожно встал с ложа, даже не поморщился, когда Илераз оказался рядом, придержал, чтобы он опять на что-то не наткнулся, прошептал на ухо:
– Ступенька.
Что Рэми теперь была эта ступенька? Он подошел к коленнопреклонной, неподвижной фигуре и, уже не сомневаясь, спросил:
– Как он здесь оказался?
– Я впустил его, мой архан, – ожидаемо ответил Илераз. – Накажи меня, если хочешь, позднее… но сейчас выслушай. Не думаю, что он хочет тебе навредить. Ты тоже не веришь, не так ли?
– Их помощь может навредить не мне, – ответил Рэми. – Тебе, как ни странно. Твоему брату. Миранису. Кассии. Ты все еще просишь, чтобы я ее принял?
– Это решим позднее, если будет что решать, – холодно ответил Илераз. – Сейчас ты слеп, мой архан. И не думаю, что на этом закончится. Так же не думаю, что Тисмен успеет тебе помочь… и сумеет. Так, может, все же позволишь…
– А что скажешь ты, Арам? – спросил Рэми коленопреклонную фигуру. – Зачем ты здесь? Ты ведь хранитель дара, не целитель, чем ты можешь мне помочь? Или не понимаешь, что я не хочу сейчас разговаривать ни с кем из вас? Что я могу вас ранить мимоходом?
– Рань меня, если тебе станет легче, – спокойно ответил хранитель дара. – Ты можешь делать все, что захочешь, можешь приказать мне умереть, – Рэми вздрогнул... приказать? – Только не говори, что ты мне не доверяешь... прошу. Дай себя осмотреть.
– Зачем?
– Ты ранен, наследник. И я хочу тебе помочь.
– Ты еще глупее, чем я думал, Арам. Я не ранен. И мне не нужна твоя помощь…
– Я знаю, что это не так, мой наследник, – спокойно ответил Арам, не поднимая головы.
– Ты дерзишь мне? – удивился Рэми. Покачнулся и вновь Илераз его поддержал, вновь не позволил удариться о проклятую мебель. – А я думал, что вы, виссавийцы, исключительно послушны… вашему наследнику. Думал, что вы не умеете мне и слова сказать наперекор.
– Тревога сжигает мое сердце, Нериан. Разум мой уже меня не слышит. Я могу думать лишь о тебе, и забота о тебе…
– Обо мне? Или о Виссавии? Кому на самом деле ты служишь, Арам?
– Ты задаешь сложные вопросы.
– Я уже это слышал. А ты опять уходишь от ответа. Как многое ты готов сделать для своей богини?
– Мне никогда не придется выбирать, Нериан…
– … Рэми…
– … Рэми. Ты – любимый сын Виссавии. Служа тебе, я служу ей.
– Даже если я не хочу ей служить?
– Ты плутаешь в темноте, наследник. Я помогу тебе найти дорогу.
– Нужную тебе? И твоей богине? Ты заставишь меня служить ей, любой ценой? Даже убив во мне преданность к Миранису?
– Этого ты боишься? – прошептал Арам, поднимая голову. – Что ты откроешь свои щиты и… станешь слабым. Беззащитным. Рэми… прошу тебя… Не веришь мне?
– А должен? Почему?
– Потому что я люблю тебя, – ответил Арам, и Рэми вздрогнул, вдруг поверив. – Мы все тебя любим... иначе... иначе не смогли бы жить в Виссавии... она поколениями выбирала таких...
– …дураков? – закончил Рэми.
– Пусть так... прикажи...
– Не верю тебе!
– Прикажи умереть, и я умру у твоих ног, мой вождь, – прошептал Арам, и в его голосе послышалась мука. – И когда я исполню твой приказ... ты примешь целителя. Прошу...
– Я. Приказываю. Тебе...
И осекся, когда Илераз положил ему руку на плечо, будто предупреждая. Роковые слова застыли на губах, не успев сорваться, и Рэми вдруг понял, что именно чуть не сказал в пылу спора. Вспомнил, что виссавийцы исполнят любой его приказ, даже такой глупый, и вновь покачнулся. И вновь выстоял на ногах, поддерживаемый молчаливым Илеразом.