Не сделаете. Не отпустите его в Кассию. Не оставите в покое. И поговорить с дядей и… советом, все же придется… наверное. Потом. Когда очнется Тисмен.

– Оставь нас, сейчас я не готов с вами разговаривать, – не приказал, попросил Рэми, и даже не закончив фразы знал, что целитель его послушает. И в самом деле: шевельнулось зеленое марево возле неясной фигуры целителя. Наверное, он поклонился, Рэми уже не смотрел. Лишь едва слышно вздохнул от облегчения, когда повеяло на миг сквозняком и чуть скрипнула дверь.

Только ведь и Арман продолжил задавать вопросы:

– Значит, они все знают. И что ты – племянник вождя?

Голос брата был слабым, но твердым, да только отвечать на вопросы о виссавийцах было гораздо легче, чем на вопросы о потухшем взгляде Рэми.

– Ты сам слышал.

– Что говорит Мир?

– Мир… еще не очнулся.

– А другие телохранители?

– Лерин… спит. Кадм и Тисмен… их возвращали из-за грани.

– Ты возвращал?

– И Вирес… но Вирес тоже вымотался…

– И со всем этим ты остался один?

Рэми прикусил губу, не зная, что на это ответить. Да, сейчас, он, пожалуй, остался один. Он и Лиин. Но разве в первый раз? Разве не надо всего лишь слегка подождать? Арман, как и всегда, слишкомзаботлив.

– Я справлюсь. У меня есть Аши.

Аши, который так ослаб после ритуала, что его голос был едва слышным. И говорил он так редко. Да и что говорить-то?

– Проклятие! – выругался Арман. – Я вижу, как ты справляешься! А ну посмотри на меня, немедленно!

Опять эти посмотри… опять эти вопросы, на которые Рэми не мог и не хотел отвечать. Опять чувство беспомощности и нежелания обременять… Арману и без того досталось, так зачем добавлять?

– Мне надо идти, – прошептал Рэми, вставая, и сразу же остановился, когда цепкие пальцы схватили его за рукав. Даже в приступе слабости брат держал крепко.

– Погоди, дурачок, – мягко сказал Арман. – Проклятая слабость. Я так нужен тебе, а не могу даже пошевелиться… останься со мной… Когда ты рядом, я хотя бы знаю, что ты цел и невредим.

– Я цел, – вновь попытался улыбнуться Рэми. – И ты же знаешь, в Виссавии мне ничего не причинит вреда. Теперь ничего. Но мне надо идти…

Он аккуратно разжал пальцы брата на своем рукаве и вздохнул едва слышно. Наверное, зря он сюда пришел. Мог бы и поверить Лиину, что Арману гораздо лучше, избежал бы никому ненужного разговора и расспросов.

– Прости, брат, я скоро к тебе приду, – как только встанет Тисмен, как только вернет ему зрение. Как только… – Спи.

– Даже не смей усыплять меня своей силой! – неожиданно зло сказал Арман, и Рэми вздохнул. Кого бы он сейчас мог усыпить? Он, слабый как котенок? – Нар! Пойдешь с ним.

– Арман… Нар сейчас тебе нужнее. А обо мне позаботится…

– А об архане позабочусь я, если позволите, – раздался за спиной спокойный голос, и Рэми вздохнул с облегчением: Илераз был сейчас более выгодным спутником, чем не подчиняющийся никому, кроме Армана, Нар. – Высшие маги, принимавшие участие в ритуале, тоже не спешат уходить из Виссавии, пока тут принц и его телохранители. Так что не беспокойтесь, мой архан, мы не оставим вашего брата без помощи, если эта помощь вдруг понадобится.

– Вождь позволил вам здесь оставаться? – поинтересовался Рэми.

– Арам сказал, что мы находимся в вашем подчинении, мой архан. И решать, оставаться нам в Виссавии или нет, должны вы. Но почему-то мне кажется, что вы нас не выгоните.

– Почему-то мне кажется, что ты излишне дерзок…

– Простите мою дерзость, мой архан. Вы ведь очень спешили, не так ли? Могу ли я вас сопровождать?

– Можешь, – ответил Рэми и шагнул в свои покои, наткнулся бедром об острый угол чего-то и зашипел от боли. Илераз ничего не спрашивал, быстро подхватил под руку и сказал:

– Я вас провожу.

– Как ты догадался? – выдохнул Рэми. – Впрочем, не отвечай… ваш род…

Кадм ведь тоже излишне догадлив. И так же, как и его брат, не терпит неповиновения. Уже через мгновение Илераз усадил Рэми на что-то… вроде, на ложе, прислонил к стене и принялся стягивать сапоги, приговаривая:

– Что же вы делаете-то, мой архан? Брат, когда узнает, мне голову оторвет, да и вам тоже, за глупость. Вы уж простите, но сами понимаете,такие ранения, как ваши, даже виссавийцам поддаются нелегко.