Воздух загустел, заиграли в нем синие нити, затанцевали в такт мелодии, все более ускоряясь. Забилось, стремясь выскочить из груди, сердце, и боль ушла, уступая место облегчению.

Миранис медленно, пошатываясь, поднялся с колен, заставил Лию встать и поцеловал перепуганную жену в макушку. Жреца уже не было. Застыли за спиной телохранители, тихо шептал молитвы Арман, скучающе подпирал дверь Гаарс.

– Доволен? – вполголоса спросил мужчина.

– Ты даже богов не уважаешь? – ответил Миранис, увлекая Лию к выходу из залы.

– Уважаю, – пожал плечами Гаарс. – Но своего больше. Ваш Радон для нас излишне правильный. Поздравляю, Лия... жена наследного принца Кассии...

– И я поздравляю... – раздался за спиной холодный голос, – племянница вождя Виссавии.

Мир медленно повернулся. Успел краем глаза заметить, как встали рядом телохранители, как отразился свет от клинка Армана, и напрягся Гаарс, замечая:

– Да, Мир, умеешь ты доверять не тем людям. Но предал тебя не я.

– Верю, – одними губами прошептал Миранис, прижимая к себе Лию. Потом он найдет того, кто предал. Из-под земли достанет. Если выживет.

Он впервые видел человека, который много раз пытался его убить. Невысокий, гибкий и изящный, как и все виссавийцы. Светлые, собранные в длинный, тонкий хвост волосы, разного цвета глаза, чуть поблескивающие в темноте, и столько ненависти и презрения во взгляде, что Миранис сразу понял: этот так просто не отпустит.

Лия спрятала лицо на плече мужа, обняла за пояс. То ли хотела защиты, то ли не хотела отпускать: не поймешь!

«Защити ее, Радон!» – одними губами взмолился Миранис и толкнул Лию к Гаарсу.

Наемник все понял. Он заслонил Лию собой и начал отходить к двери, не спуская с виссавийца настороженного взгляда.

– Мне очень жаль, но пока отсюда никто не уйдет! – ответил Алкадий, и двери, недавно гостеприимно распахнутые, резко захлопнулись.

Гаарс схватил Лию за руку, толкнул за толстую, увитую клематисом, колонну и нырнул туда же.

Вспыхнули темнотой глаза Алкадия, в зале стало нечем дышать... Правду говорили, что он хранитель смерти, только и сила его какая-то… больно грязная. Мерзкая. Краденая. От одного запаха которой, запаха болота, подкрадывалась к горлу тошнота.

Как же здесь не хватает Рэми с его мудростями. С его полным презрения к подобной мерзости взглядом целителя судеб. Миранис в который раз попытался достучаться до телохранителя, осторожно, чтобы не использовать слишком много драгоценных теперь сил, но зов все так же наткнулся на черноту и рассыпался синими искрами.

Где ты сейчас? Почему не откликаешься?

Алкадий ожидал, прожигая их насмешливым взглядом, резкими волнами разносилась от него грязно-серая сила. Зашуршал, опускаясь над Миранисом, щит Лерина. И первый же удар, пробный, заставил невидимую преграду застонать, во все стороны полетели брызги света, оседая на гладкий пол синими искрами. Алкадий слишком силен и долго им не выдержать. А ведь он даже не начинал еще нападать.

– Где Рэми? – закричал Алкадий, нанося новый удар.

Лерин покачнулся, упал на колени. По подбородку его пробежала дорожка крови, зачастили на пол густые капли.

– Где мальчишка! – неистовствовал Алкадий, стегая щит хлесткими ударами.

Вздрогнул Тисмен, будто просыпаясь. Расправил плечи, улыбнулся страшно, уходя в молчание магии. Загорелись синим его глаза. Заискрился щит его силой, помогая и защищая, забурлил под ногами Алкадия пол, пошел трещинами, выпуская из-под земли гибкие, тонкие стебли. Плети ударили хлестко, обвили петлями, вогнали шипы в мягкое человеческое тело, добираясь до костей… и… осыпались черным пеплом, под смех обезумившего Алкадия. Тисмен покачнулся, на миг поделившись обжигающей болью, и Миранис принял все, без остатка, понимая, что если Алкадий ударит сейчас, щит не выдержит. И сразу же выпрямилось в прыжке белоснежное тело зверя.

– Арман, не лезь! – закричал Миранис.

Добежать Арман не успел: волна встретила на полпути, швырнула со всей силы о темные стены, и в храме раздалось едва слышное мяуканье. Шерсть неподвижного барса быстро темнела, золотистые глаза закрылись, и Мир пытался броситься к другу, но Лерин удержал, грубо оттолкнул за спину, под спасительную тень магического щита. Зачем этот щит, все равно они долго не выдержат! И Лерин зашипел, забирая у Мираниса силу, впихивая ее в щит, и сразу же сорвались с места, бросились на Алкадия, Тисмен и Кадм.

Волна за волной, острые как ножи, сила Кадма, от запаха которой кружилась голова, и противная вонь магии Алкадия… все смешалось, все подернулось дымкой, растворилось в скрежете щита, осыпаемого ударами.

Стонали стены, сотрясаемые волнами магии, крошились колоны, но еще стояли, удерживая звенящий от напряжения свод. Вспыхивали в полумраке искры, то зеленые, то синие, то белоснежные, подобно молниям двигались фигуры, и ослепший, оглохший Миранис, уже и разобрать не мог, где друг, а где враг.