На самом ли деле он все сделал правильно? Может, не в виссавийском мальчишке было спасение его мира, а в этом грубом, безмозглом... принце. Том, кто молча опустился на колени и погрузился в глубокий магический транс, поддерживая лежавших на алтарях телохранителей.

— Спасибо, — вновь выдохнул принц. — Спасибо, что дал мне возможность спасти... их всех.

И сомнения вдруг куда-то ушли, растворились в свете ярко пылающей синим человеческой души. На все воля Единого... Люди погубили сыновей Радона, людям теперь их и спасать.

Илеразу никогда так легко не путешествовалось по Виссавии. И это настораживало. Если раньше сила богини была везде, ощущалась в каждой травинке, и даже прохода ты по первому желанию не поставишь, то теперь... все оказалось просто легче легкого: выйти в замке вождя, пробежать по безлюдным, залитым беспощадным солнцем переходам и ворваться в спальню Элизара.

Вождь лениво обернулся на стук двери и перестал лить на кровать белоснежную силу. Арман все еще спал, укутанный в кокон, явно живой. Спал спокойно, наверное, жить будет, да и на лице вождя не было ни следа тревоги. Лишь искреннее изумление:

— Да кто вам позволил?

— Вы не чувствуете? — тихо спросил Илераз, и вождь на миг задумался.

Побледнел, покачнулся и спросил:

— Как?

— Ваш наследник чего-то очень испугался. Потому усыпил почти всех виссавийцев и... заодно...

— Богиню... мой народ остался без защиты. Щит над кланом?

— Целостный. Радон влил в него свою силу. Видимо, он не сильно-то хочет, чтобы земли его сестры наводнила нечисть. Но если мы ничего не сделаем... я не знаю, насколько хватит терпения нашего бога и что он потребует за свою помощь.

— Где Рэми?

— Миранис сказал, что он явится к брату... когда очнется...

— От чего очнется?

— А вы как думаете, вождь? Он провел ритуал и сразу принялся искать убийцу своего брата. И нашел. А убийца стоит перед ним, невредимый, такой же, как и прежде... ваш наследник в смятении. Он не знает, кому и чему доверять, да и...

— Миранис... где Миранис?

— Радон лично разбудил принца. Миранис ушел в Кассию успокаивать телохранителя. Когда Рэми очнется, его отправят сюда. Потому я здесь... мне нужно обеспечить безопасность целителю судеб, пока мы с этим всем не разберемся.

— Тогда обеспечивай, — выдохнул Элизар. — Я оставлю на тебя охрану так же и Армана и проверю, насколько все серьезно.

— Вы мне верите?

— Кому-то придется, — выдохнул Арман с кровати. — Иди, Элизар. Я слаб, но даже сейчас убить меня не так и просто. Илераз не может причинить мне вреда, клятва высшего мага ему не позволит. Я позабочусь о брате, когда он вернется.

Очнулся. Хорошо. Арман и Миранис были единственными, кто сейчас мог излечить израненную душу целителя судеб.

***

— Арман! — не видя ничего, кроме брата, Рэми бросился к кровати.

Он боялся увидеть, что опоздал, но брат просто... спал, укутанный в кокон дяди. Судя по мерному свету кокона — жить будет, просто должен восстановиться, и даже амулет, вновь наполненный виссавийской силой, все так же поблескивал на груди брата, охранял и заботился. В облегчении опустившись в кресло рядом с кроватью, Рэми почувствовал, как надавила на плечи огромная тяжесть. Он устал, боги, как же он устал...

— Ты вновь видишь, мой архан? — осторожно спросил охраняющий брата Илераз.

Рэми устало улыбнулся, поднимаясь. Он не хотел сейчас объясняться. Да и что объяснять? Он помнил, как направился на ритуал в храм Виссавии, а потом... а потом вдруг выжирающая внутренности боль, гнев Радона... как он оказался в Кассии? Чем так разгневал верховного бога? Почему так тихо и душно? И так пусто... чего-то не хватает. Неуловимого, едва заметного, и отсутствие этого грызло душу смутным беспокойством.

Ты опять ничего не помнишь...

«Что я должен помнить? Ты, наконец-то, ко мне вернулся? Где ты был, Аши, когда ты был так нужен?»

«Арману я тоже был нужен. А ты справился с принцем и сам, больше, чем справился...»

«Так справился, что разгневал твоего отца? Заставил его лично явиться в храм? Ты издеваешься? Да что произошло, может, расскажешь?»

Но Аши вновь замолчал, и Рэми, устав от этой проклятой духоты, приказал ставням на окнах распахнуться, но... ставни не послушались. И с возрастающим внутри беспокойством Рэми понял, чего ему не доставало... Виссавии! Боги, он больше не чувствовал Виссавии!!! Ее надоедливого присутствия, ее... душащей заботы и покровительства...