А вот этого вспоминать мы лучше не будем...

— Дальше!

— Вы убили того человека. Одним ударом. А потом, говорят, посмотрели на повелителя и...

— ... сорвался.

— Но... это ведь неправда... повелитель тоже говорил, что это неправда, что вы вернетесь...

Интересно, каким чудом. Кто должен вернуться? Носитель? Вряд ли, после такого не возвращаются, носитель считай что мертв. Да и никто не пытался его вернуть. Только... поддерживали его тело. Поддерживали неумело, будто магией не могли или не решались. Будто...

Голова опять раскалывается. Темнота внутри пульсирует, пытается перенять контроль, разъедает душу гнилой злобой... и я начал понимать...

— Повелитель не всегда таким был, не так ли? — прошипел я, резко открывая глаза и поднимаясь с кресла.

— Мой архан, почему вы... — вновь испугался хариб. Я лишь оборвал его, схватил за ворот рубахи и приказал:

— Отвечай!

— Да... — задрожал хариб.

— Кто из телохранителей?

— Все, кроме нас с тобой, — ответил новый голос, и добавил: — Отпусти хариба, он и так натерпелся.

Еще натерпится, когда узнает, что стало на самом деле с его арханом. Но хариба я отпустил. Даже улыбнуться изволил милостиво, чтобы тот успокоился. Зачем он мне, если есть кто-то, кто сможет ответить на мои вопросы?

— Оставьте нас! — приказал статный, высокий мужчина, от которого так и веяло знакомой до боли силой. Телохранитель смерти, носитель Киара. Низарий, подсказали пока еще скрытые пеленой воспоминания носителя. И, в отличие от других телохранителей, взгляд его темных глаз ясный, спокойный... такой, какой должен быть у избранного Радоном носителя. Истинного носителя, а не тех уродцев, которых я видел до сих пор.

— Прости, что не пришел раньше: только закончил дежурство. Сам понимаешь, Мирэн не может узнать, что ты выбрался.

Что же, с носителем брата можно не крыться.

— Я не выбрался. До того, как они заметят мое отсутствие, я вернусь в свою темницу. Они не должны знать...

— Но зачем! — зашипел Низарий. — Мало тебе? Ты едва жив, ранен, а опять хочешь туда? Умереть? Я только тебя вернул...

— Ты никого не вернул, — ответил я. Низарий побледнел. — Тот, кого ты знал, считай мертв. Срыв был реален и даже я не в силах ему помочь.

— Я, это кто? — отшатнулся телохранитель, и от него повеяло темной, душащей силой. Смерть. Но я столько раз проходил через грань со своими носителями, столько раз видел дядюшку Айдэ, что этот всплеск меня лишь рассмешил.

— Пытаешься напугать силой моего брата? Меня? Ты забавный, человек. Даже если Киар просто спит в тебе, вряд ли он позволит меня ранить.

— Но... — побледнел Низарий, — ты... я думал, что вы только легенда...

Стало на самом деле смешно. Или не совсем смешно:

— Даже наши носители думают, что мы легенда. Ничего удивительного, что эти твари решились занять ваши тела.

— Твари? Носители? Да о чем ты говоришь? Что мы всего лишь...

— Всего лишь? — засмеялся я. — Мы наделяем вас силой, которая есть мало у кого из людей. Мы покоряемся вам, растворяемся в ваших душах. Мы даем вам власть и покровительство нашего отца, Радона. Кого во всей Кассии боги одарили сильнее, чем вас, а ты говоришь «всего лишь»? Ты зазнался, человек!

— Чего ты от меня хочешь?

— А чего ты хочешь? — парировал я. — Знаю. Даже не используя силу, я знаю — справедливости для наших братьев. Для всех. Даже тех, которые тебя якобы предали.

— Якобы?

Я подошел к нему ближе и прошептал ему на ухо:

— Ты избранный. Каждый из вас — избранный. Ты всерьез думаешь, что Радон избрал бы для своих сыновей вот то ничтожество с пустыми глазами, которое ты называешь повелителем?

— Не смей...

— А ты сам не смеешь ли? — усмехнулся я. — Сам не допускаешь хотя бы тень мысли, что что-то не так? Что раньше повелитель был для тебя покровителем, другом, соратником, а теперь вдруг стал омерзительным уродцем, который довел твоего побратима до срыва. Ты знаешь, каково смотреть высшему магу, целителю, на боль своих близких? Я могу тебе показать... заставить прочувствовать...

— Не надо...

— Может, надо? Чтобы ты, наконец-то, прозрел, и начал действовать. Пока не будет поздно. Потому что подозреваю, что эта гадость сидит уже не только во мне, но и в тебе...

— В тебе?

— Во мне. Этого не было, я проверил, до того, как мой носитель не поднял меч на того ублюдка. Теперь ответь мне на один махонький вопросик: почему повелитель и его... озверевшие телохранители так хотели, чтобы целитель судеб убил того человека? Подумай над этим, разузнай, пока я выиграю нам время, вернувшись в свою отвратительную камеру.