И как раз повторяли сюжет трёхдневной давности. Саня с удивлением узнала, что шестьдесят узниц Кощея освободила Служба Спасения князя. И что комментировать сей подвиг спасатели отказываются на отрез.

— Их вроде бы было шестьдесят одна, — прокомментировала Саня, вздыхая с облегчением, очень боялась, что станут про неё говорить. Не хотелось ей такой славы.

— Сколько их, журналистам неважно, — пожал плечами Игнат, сурово поглядев на Саню. — Ты представляешь, сколько нужно сил, чтобы провести двух человек через портал, созданный тобой?

— Много? — поёжилась Саня, понимала, что была глупа и самонадеянна, решив вывести всех через свой портал. Но сильно подозревала, что поступила бы так же снова.

— Прорву! — сурово припечатал отец, отключая планшет. — Будут спрашивать в Академии, а тебя обязательно спросят, портал уже был там, ты просто его открыла — и точка. И никаких мыльных пузырей — почувствовала хоть задницей — и рискнула.

— Я больше не буду! — посмотрела она на Игната честным взглядом.

Отец снисходительно усмехнулся.

— Открой-ка, детка, портал в Академию!

Саня вздохнула и зажмурилась, представив себе мыльный пузырь размером с книжный шкаф. Кулаки тоже сжала, вспоминая ощущения.

— Аксана! — рявкнул отец, и Саня распахнула глаза. Портал красовался всем на зависть, такой же жирненький, как в туннеле с узницами. Она непонимающе поглядела на отца и подёргала краешек портала, плотный, приятный.

— Ты только что сказала, что больше не будешь! — напомнил отец грозно.

Саня осторожно ткнула портал пальцем, пожелав ему схлопнуться, тот и лопнул без всякого труда.

— Прости!

— Никому больше не показывай это! Никаких порталов, Саня, или останешься дома на домашнем обучении. Учителей найду, не сомневайся!

— Не покажу! Честно!

— Ладно уж. Тагир, мяса моей дочери принеси, да побольше. И чтобы всё съела!

Следующий день в доме Игната Саня провела с отцом в его огромной мастерской. Она увидела, где создаются планшеты и многие другие артефакты. Игнат показал инструменты и готовые артефакты, что-то объяснял, что-то позволял подержать в руках, что-то растолковывал подробно. Отец спрашивал, что она видит, какие именно нити, какие ленты, какие пузыри. Экзаменовал по порталам, был и такой отдельный зал в мастерской. Саня узнала различия в стационарных порталах, чем отличаются активные и неактивные, настраиваемые и статичные, простые и сложные.

— Знать ты обязана, но создавать сама больше не смей, — учил отец. — Знаешь, куда вёл тот портал на поле, который тебя сначала не пустил?

— К Кощею?

— К нему, — тяжело поглядел Игнат. — Чуешь, чем кончиться могло? Заруби себе на носу, все порталы построены мной раньше или позже. Нет больше умельцев. Нет, я сказал! А вот перенастроить мог и дилетант. В вашей академии даже проходят на четвёртом курсе, как это возможно сделать, другое дело, что способных на это немного. Хотя и самородки случаются. Тот портал давно неактивный стоял, лет пятьдесят ему — как раз орков в Академию принимать начали. Для них и строился. А как пацаны Брунорильда, главы орков, сбегать взяли моду из Академии, так попросил меня друг деактивировать портал и сбить все настройки. Я деактивировал, сбил настройки, не одна каменная башка пыталась его проломить, ума у них всё же поменьше, чем хотелось бы. Убирать вовсе не стал, вдруг бы ещё пригодился, да и забыл, что уж там. Но видно нашёлся какой-то мерзавец, который и выставил настройки заново. Благо, активировать не сумел или не смог. Пока одна маленькая пигалица не активировала опасный портал своей дурной силушкой.

— И что теперь будет с тем порталом? — испугалась Саня. Представилось, как адепты к Кощею попадают.

— Убрал к чертям, — хмуро ответил отец. — Деактивировать снова не получилось. Что это значит, ящерка?

— У меня талант?

— Не трогай отцовские порталы! — громыхнул Игнат.

— Ладно, — вздохнула Саня, начиная немного привыкать к манере отца внушать ей важные вещи. — А я случайно не дева-воительница?

— Глупая сопля ты у меня, а не воительница, — фыркнул отец уже вполне добродушно. — Вот лет через десять посмотрим, а пока ты всего лишь личинка воительницы и не более того.

— Ну, пап! Мне двадцать четыре года, сам же знаешь.

— А твоей подруге Шун сто лет, — хмыкнул отец. — Меня до сорока лет считали ребенком несмышленым, таким и был. У тебя чуть лучше с генами, мы с целителем посчитали. Так вот, совершеннолетней будешь считаться годам к тридцати трём, то есть лет через восемь. А сейчас тебе лет четырнадцать-пятнадцать по общечеловеческим нормам.

Саня засопела обиженно, но отец только рассмеялся.

— Что и требовалось доказать. Ведёшь себя, как подросток, ящерка. Так что в документах так и оставим семнадцать, это ты удачно себе возраст изменила.

— Но всё же! Пророчество! Дева-воительница! Ведь я веда и дочь юной веды.

— Твоя мать, да, — поглядел отец сочувственно. — Юная веда Мария. А вот ты, кто угодно, но на веду только похожа слегка. По большому счёту, дочь моя, ты некое существо магической природы, в учебниках и старинных трактатах не описанное. От меня веда родиться не могла, это, увы, данность, ты уж извини. Но для прочих всех, ты веда-полукровка, тоже существо почти анекдотическое, но современным магам скормить не сложно. Для всех, запомни, твой отец очень старый тролль, никто из ныне живущих не помнит, как выглядят тролли. Рисунков тоже не осталось — очевидцы, как правило, не выживали.