— Я не понимаю ничего! — Комната поплыла перед глазами девушки. — Объясните мне, пожалуйста.

— Помните, мы говорили, что мужчин иногда нужно щелкнуть по носу. Я хочу сказать, вздрючить, ну, как бы придать импульс… — откровенничала Софи.

— Какой импульс? — Миранда почувствовала озноб и передернула плечами.

— Как какой? Просить вашей руки, — Софи испугалась и прикусила нижнюю губу. — Миранда, я хочу, чтобы вы меня правильно поняли.

— Софи, — Миранда не узнала свой голос. — Софи, значит предложение Дэниела — ваша инициатива?

— Ах, Господи! Мужчины всегда в этих делах не мычат — не телятся. Помню, мой первый муж… — она остановилась, увидев, как задели ее слова несчастную девушку.

— Софи, что вы ему сказали? — настойчиво спросила Миранда.

— Только то, что говорила прежде. — Она нахмурилась и продолжала. — Я ему всегда говорила, что он должен жениться. А в данном случае я просто была обязана…

Миранда с трудом, но улыбнулась, чтобы Софи не почувствовала ее отчаяния:

— Как же вам это удалось?

— Я сказала, что пора остепениться, ему уже за тридцать, он не мальчик, — Софи сообщила все это с таким видом, словно рассказывала о забавном дамском приключении. — И что, если он хочет и дальше вести мои дела, ему следует подарить мне бэби…

Миранда почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. «Так вот каков этот Мидас, с карманами, набитыми долларами… Все, что имеет, — чужое, не его. Вцепился в Софи мертвой хваткой!.. Все становится на свои места! Софи одобрила кандидатуру, и тогда бедную Золушку приволокли в Париж… Теперь понятна и его ненависть… Тогда почему же он просто сгорал от страсти? Зачем пытался затащить ее в постель с самого начала? Каков?! Как умеет притвориться!.. Пустил в ход свои колдовские чары. А, если подумать, она была для него просто экзотическим цветком…»

— Я вас расстроила? — она едва расслышала вопрос Софи.

Миранда посмотрела на Софи. «Как он мог? Обманул несчастную тетю, теперь ее… Коварный-Бессердечный ты человек, Дэниел!»

— Софи, — обратилась к ней Миранда после непродолжительной паузы. — Я думаю, вы согласитесь со мной, в этом мире все шатко и неустойчиво. Мы предполагаем одно, а получается совсем другое.

— О чем вы? — всполошилась Софи. — Что вы задумали, Миранда?

— У меня болит голова. Я пойду к себе, прилягу, — раздраженно сказала девушка.

— Дорогая, я не хочу, чтобы вы думали… — пыталась та исправить ситуацию.

— Все в порядке, — покачала головой Миранда. — Не волнуйтесь. Я понимаю.

— Тогда не будем говорить Дэниелу о нашей беседе, — глаза Софи метались по лицу Миранды. — Я не хочу с ним ссориться.

— Я не стану рассказывать ему, о чем мы тут с вами говорили. Успокойтесь, прошу вас, Софи.

Миранда вышла из гостиной, медленно поднялась по лестнице. Нервная дрожь не унималась и, войдя в комнату, она долго стояла, прислонившись к двери. Потом без сил опустилась на край кровати, сложив руки на коленях.

«Невероятно! Чудовищно! Софи Прескотт — режиссер ее счастья?.. Быть этого не может!» — подумала Миранда.

Миранда прокрутила в памяти все события назад, как пленку в магнитофоне. «Как же так? Ведь он любил ее, любил… Не могла же она ошибиться?..»

«Миранда, ку-ку! — застучал копытцами в ее голове бесенок. — Что было сегодня ночью, знаешь как это называется? Ах, не знаешь! Все нормальные люди это называют сексом. А ты что выдумала? Лю-бо-вь… Скажите, пожалуйста! Да он и слова этого ни разу не произнес».

«Нет! Нет! Дэниел любит ее. Лю-бит!..»

«Ну ты, даешь! — подзуживала хвостатая бестия. — За что же тебя любить? Может, скажешь, за цыганский шарм? За твою амстердамскую диету?»

Миранда закрыла глаза. «Ну, хорошо, хорошо! Разве любят за что-то?»

«Любовь… — передразнил ее бесенок. — Любовь к тетиным деньгам — это я понимаю. Ему тебя подавай, без тебя денежки — тю-тю!»

«Да не то, не то все это!» — противилась она наваждению.

— Нет! Миранда открыла глаза.

«Хорошо! Она пойдет к Дэниелу и сама выяснит все, узнает правду. Но как это сделать? Как?»

Миранда ждала лифта в холле отеля. Рядом стояли люди и поглядывали на ее поблекшую юбочку из индийской марлевки, видавшую виды черную футболку с глубоким вырезом, пляжного вида босоножки из черного эластика. Миранда держалась прямо и гордо, будто не замечала их внимательных взглядов.

«Вот сейчас она войдет в номер, увидит Дэниела и по его взгляду поймет, принадлежит ли он к этой стае, что топчется возле лифта… И что же она ему скажет?

— Ты вор, Дэниел!

Это что ли? Или, может, это: «Ты решил на мне жениться, чтобы не упустить теткины денежки?»