— Мой отель рядом, в квартале отсюда. Бежим, пока не утонули! — засмеялся он, взглянув на ее мокрое лицо.

Когда они вбежали в отель, вода текла с них ручьями. Миранда с опаской шла к лифту по мягкому ковру. В лифте же с них натекла целая лужа… Войдя в номер, они долго смеялись.

— Дэниел, посмотри в зеркало на кого мы похожи! — Миранда с изумлением обвела взглядом гостиную. Вся стена, целиком, была сплошным зеркалом. — Мои туфли придется выбросить. А что делать с платьем? — спросила она Дэниела.

Он обнял ее за плечи и повел в спальню. Там распахнул дверь в ванную и сказал:

— Быстро горячий душ! Не хватало еще схватить воспаление легких. Вот мой халат, а я пока закажу кофе с коньяком.

— Но… — было застеснялась Миранда.

— Не спорь! Горячий душ, и снимай все мокрое, — строго-настрого приказал он ей.

Миранда долго стояла под душем, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. Халат был велик, и она, завернувшись в него, туго затянула пояс. Когда, шлепая по ковру босиком, вошла в гостиную, сообразила, что и он вымок и продрог. Посмотрела на него виноватым взглядом. Он вынул у нее из рук мокрую одежду, положил в корзину и выставил в коридор.

— Я позвонил. Сейчас придут и заберут твои вещи. Кофе и коньяк на столике, — говорил он, расстегивая рубашку. — Буду готов через пару минут. Он снял рубашку, бросил на стул…

Миранда смотрела на свое и его отражение в зеркальной стене и чувствовала, как ее снова бросает в озноб.

— Иди, — сказала она и отвернулась. — Я… я выпью кофе и быстро согреюсь.

Услышала, как за ним закрылась дверь ванной, и только тогда смогла свободно вздохнуть.

«Что это с ней творится? Так хотела остаться с ним наедине. Почему так испугалась? Не Дэниела же она боится? Нет… Тогда в чем же дело?»

— Ну вот! Я снова человек! — сказал появившийся из ванны Дэниел.

Миранда обернулась. Он стоял в дверном проеме улыбающийся, одетый в спортивный костюм.

— Что случилось? — улыбка исчезла с его лица. — Ну-ка, взгляни на меня! — Подошел и положил руки ей на плечи. Она подняла глаза. — Горничная высушит и выгладит через час твою одежду. А мы пока выпьем по рюмке, поговорим, потом я провожу тебя домой. Садись в кресло и успокойся. А я сяду напротив. Согласна?

«Да», — подумала Миранда. Она обрадовалась, что он сел не совсем близко, чтобы нельзя было дотронуться до нее рукой, но и не так далеко — чтобы видеть, как улыбаются ее глаза, как глянцевеют мокрые волосы, как капельки влаги с шеи стекают на шелковистую грудь, откровенно прельстительную в полураспахнутом халате. Капли скатывались по желобку упруго-плоского живота и пропадали ниже пояса.

Коньячная рюмка жалобно звякнула, когда она поставила ее на столик. Поднявшись с кресла, Миранда сказала:

— Знаешь, о чем я подумала, — ее голос дрожал и был нервно звонок. — Все наброски, которые я сегодня сделала, погибли из-за дождя.

— Ну и что? — спросил Дэниел.

— Ничего. Просто придется сделать все заново, — огорченно произнесла она.

— Миранда, уверяю тебя, хватит и тех, что у тебя готовы. Ранфре будет доволен, увидев то, что… — он не успел договорить.

— Ты не будешь возражать, если я сейчас поработаю, — прервала она его фразу, стремительно подошла к письменному столу и взяла блокнот и карандаш.

— Я не буду возражать, — удрученно сказал Дэниел и внимательно посмотрел на нее, — если это действительно то, чем ты хочешь заняться.

Миранда села на прежнее место и улыбнулась. Теперь, когда ее руки были заняты, она почувствовала себя в полной безопасности. Именно теперь, именно здесь она вдруг испугалась назревавшей близости… «Почему? Почему? Я же так ждала его объятий, так мечтала об этом!..»

Миранда энергично работала карандашом. Нос, губы, волевой подбородок, шрам на виске. Линия, штрих, тень, линия… Прошло какое-то время, прежде чем Дэниел сказал:

— Миранда, послушай…

Она что-то буркнула, не поднимая головы. Под ее рукой рождался его портрет…

— Знаешь, чего бы я очень хотел? — спросил ее Дэниел.

— Чего же? — улыбнулась она, тщательно штрихуя виски.

— Я бы хотел тоже стать художником, — неожиданно заявил он.

— Было бы здорово! Мы бы вместе отправились завтра к Ранфре, — засмеялась Миранда.

— Я бы смог рисовать тебя, Миранда. Но если бы я был очень талантлив, то и тогда бы не сумел передать и сотой доли твоей красоты.

В наступившей тишине Миранда услышала биение своего сердца. Руки ее задрожали… Она подошла к письменному столу и положила блокнот и карандаш на прежнее место.

— Я думаю, что моя одежда уже высохла. Как позвонить горничной, Дэниел? — вдруг забеспокоилась она.

— Миранда, посмотри на меня! — настаивал Дэниел.

— Уже поздно. Софи будет беспокоиться, — произнесла она слабеющим голосом.

— Не будет. Я позвонил ей, пока ты принимала душ, — произнес он, не оставляя ей пути к отступлению.