– Для маскировки захоронений? – безжалостно продолжал допрос Бальзаминов. – Колись, девочка. Суд учтет и чистосердечное признание и раскаяние твое. В какой грядке могилка Севрюги, ссужавшей тебя денежными средствами еще со школы? Где салат? Или где лук ты понатыкала? А где Хвост лежит? Под кабачками? А его приятель из Москвы? Избитый в кровь? Под петрушкой? Или ты его в лесу бросила, не зарыла здесь?

Клавдий подумал: перебор! Дикий, несуразный. Можно еще поверить в убийство Александры и Руслана Котловкой, но в ее покушение на жизнь красавца Адониса… Если только она их всех троих сначала хитростью не опоила чем-то, не привела в беспомощное состояние, когда они явились в Скоробогатово тайком прятаться от…

Он не додумал. Его сразил наповал визг Настеньки-Котловки.

– Да вы что?!!! Вы… все?!!!

Ее глазки выкатились из орбит, лицо исказила гримаса. Заполошный яростный мат в ее устах был одновременно и жалок, и зловещ. И вся она изменилась резко, мгновенно – словно не двадцатилетняя девушка стояла перед ними, а демон из преисподней, принявший человеческое обличье и утративший его, когда чары рассеялись.

– За работу, – скомандовал участковый. – Копаем дружно.

Он поплевал в ладони и взялся за лопату. Макар тоже. Клавдий всадил свою лопату в грядку с кабачками. Вывалил ком земли.

– Я просто решила органический садик себе разбить! – затараторила Настенька. – Сейчас модно. Органические продукты… Натурал! Все равно же здесь все заброшено, ничейная земля. А я купила весной семян специально. Салат-латук, кресс-салат, «лола» и еще разную зелень, и яблочный сельдерей. Тыкву и кабачки, цукини, все для детокс-диеты. Полезно для кожи! Витамины! В наш магазин поселковый зелень никогда не привозят! А на рынке дорого. Я не могу себе детокс покупать, органические продукты. У меня зарплаты не хватает.

– Зато ты Севрюниной Саше задолжала уйму денег за новый айфон, – возразил, копая, Бальзаминов. – Видишь, девочка, я все про тебя знаю. Земля слухами полнится. Не пожелала ты долги отдавать подружке и прикончила ее. А заодно и Руслана – ее заступника. И того третьего. Убрала как свидетелей! И здесь зарыла.

– Я не убивала Севрюгу! – взвыла Настенька-Котловка. – Про Хвоста я вообще ничего не знаю. Урод долбаный! Бес с хвостом! Он из города сбежал из-за травли постоянной! И какой еще третий?!

– Копаем. Не отвлекаемся, – командовал Бальзаминов.

– У меня здесь все взошло на ничейной земле. Я сюда приходила рвать зелень и салат. Не полола даже. Мне с работой некогда полоть. И не поливала – дождик же часто шел! – продолжала истерически тараторить Настенька.

– Конечно, зачем тебе, девочка, грядки полоть? – удивился Бальзаминов, вытирая со лба пот. – Наоборот! Радовалась ты – могилы травой зарастают. Камуфляж!

– Вы мою дочь в убийствах подозреваете? – ахнула мать Котловой. До нее лишь сейчас дошло. – Люди! Люди! Да что ж творят они, менты? Вместо поисков схватили невинных, привезли в глухомань и могилы нам уже у леса выкапывают!!

Никто не откликнулся. Никого на пустыре, кроме них, не было. Лишь эхо подхватило ее вопли и тоже унесло в чащу.

Лопата Макара с глухим стуком наткнулась на нечто в земле.

– Есть! – воскликнул Бальзаминов. – Первый покойник.

Макар рухнул на колени и начал руками разгребать рыхлую грядку.

Пучки салата, корни, черви…

Розовые черви извивались в черноземе среди ярко-зеленых листьев. Их было так много… Червей…

Макар поднял взор на Клавдия. Орудуя лопатой одной рукой, тот отгребал в сторону зелень и землю. И не сводил взгляд с клубившихся червей. Лицо его застыло. Макар понял – он снова вспоминает рисунок Августы…

Она ведь нарисовала и червей!

В нос ударил тяжелый, ни с чем не сравнимый запах тлена.

Макар отшатнулся. А Клавдий внезапно с силой вонзил лезвие лопаты в грядку и вывернул огромный пласт земли со свившимися в узел червями и…

Что-то еще было в том страшном черном клубке. Завоняло нестерпимо падалью.

– Осторожнее! – крикнул Бальзаминов. – Если внизу покойник, ты ему башку отрубишь!

Черный ком земли распался.

Макар готовился узреть сгнившую голову мертвеца, но…

– Крыса, – молвил тихо Клавдий Мамонтов. – Дохлая.

Они все уставились на останки мертвой крысы, обглоданной насекомыми. Настенька Котлова начала громко всхлипывать.

– Я ее не видела, когда грядку копала, – заявила она. – Меня сейчас стошнит.

И ее действительно вырвало. Мать отвела ее в сторону. Настенька согнулась пополам, давилась, отплевывалась. Участковый Бальзаминов лопатой брезгливо пошевелил останки крысы. Черви на их глазах ловко, сноровисто вновь зарывались в землю, скрываясь от света.