– Ну конечно!
– согласился Вовка.
– Как это только я сам не догадался! Конечно же, давай догоним!

И Дракоша с Вовкой на спине пошлепал вслед за Лошадью в смешной соломенной шляпе. Когда они ее почти догнали, вместо того, чтобы просто окликнуть ее, Дракоша вдруг тихонько запел:

На лугу паслась Лошадка

и щипала шоколадки.

На лугу зеленом этом

вместо трав - росли конфеты,

апельсины и банан

и большущий барабан.

Хорошо веселым, сытым,

в барабан стучать копытом.

На веселый этот звон

прибегут и Еж и Слон.

Звери самых разных стран

любят звонкий барабан.

На лугу из шоколада

будут танцы до упада.

Будут танцы, будет смех!

Хватит музыки на всех!

Лошадь сначала шла, думая о чем-то своем, не оборачиваясь. Потом уши ее шевельнулись, приподнялись, копыта застучали звонче. Веселее замахал хвост. А когда песенка закончилась, Лошадь остановилась и обернувшись сказала:

– Здравствуйте! Какая у вас чудесная песенка!

– Мы ее спели специально для вас, - сказал вежливый Дракоша.
– Мы вам ее дарим, эту песенку.

– Спасибо, - сказала Лошадка, и грациозно поклонилась.

– Извините, а почему вы такая грустная?
– спросил Вовка.

– У меня случилось большое горе, - вздохнула Лошадка, склонив голову.

– Поделитесь с нами, - сказал Дракоша.
– Может быть, мы сумеем вам помочь хоть чем-то.

– Вряд ли, - помотала головой Лошадь.
– Моего сыночка, моего Рыженького Жеребенка, утащили в темный подвал злющие Тьмун и Буркало. Они спрятали его в темноте и не отпускают. А он так любил солнышко! Мой Жеребенок, мой Рыженький, погибнет в темноте. И никто не может мне помочь. Все боятся Черного Подвала. Там очень темно и очень страшно.

– Мы поможем вам, - уверенно воскликнул храбрый Дракоша.

– Мы обязательно поможем, - горячо поддержал его справедливый Вовка, который не любил, когда обижают маленьких.

– Разве вам не страшно?
– удивилась Лошадь.

– Страшно, конечно, - вздохнул честный Дракоша.
– К тому же, если признаться, я очень боюсь темноты. Но это очень-очень неправильно, если кого-то обижают, или кому-то плохо.

– Конечно!
– поддержал его Вовка.
– Я тоже боюсь темноты, но это взаправду очень неправильно, когда обижают маленьких и сажают их в темный подвал. Показывайте нам скорее, где этот самый Черный Подвал?!

В Черном Подвале. Скрип.

И вот они стоят перед входом в Черный Подвал. Там, за дверями, было действительно Очень Темно и Страшно.

– Подождите нас здесь, уважаемая Лошадь, мы скоро вернемся и приведем вашего Рыжика, - сказал Дракоша, и обернулся к Вовке.
– Ну что, пошли?

– Пошли, - вздохнул Вовка, с опаской заглядывая в черноту подвала.

– Боишься?
– шепнул ему в ухо Дракоша.

– Немножко, - честно признался Вовка.
– Только я все равно пойду. Там Жеребенок Рыжик и ему еще страшнее, потому что он там совсем один.

– Если честно, я тоже побаиваюсь, - признался Дракоша.
– Но ты прав: надо идти выручать Рыжика. Ты только держись покрепче за мой гребень, чтобы мне не потеряться, а я закрою глаза.

– Зачем?
– не понял Вовка.
– Там же и так темнота.

– После узнаешь, - загадочно улыбнулся Дракоша.
– А пока делай, пожалуйста, как я тебя прошу.

И Дракоша, закрыв глаза и глубоко вздохнув, шагнул в темноту подвала, увлекая за собой вцепившегося в его гребень Вовку.

– Вовка, - позвал Дракоша.

– Что?

– Я же тебя просил держаться за мой гребень, а ты мне его чуть не оторвал.

Вовка извинился и стал держаться легче, а то он с перепугу так вцепился, что и правда чуть не оторвал гребень.

Они спускались в Черный Подвал и темнота смыкалась у них за спиной. Только ступени поскрипывали у них под ногами: - скрип-скрип... Да какие-то вздохи доносились из темноты.

– Эй! Есть тут кто?!
– крикнул Вовка.

Крик его сразу же увяз в темноте. Даже эхо не отозвалось. Только ступени под ногами все так же: - скрип-скрип...

– Эй! Кто-нибудь! Отзовись!
– позвал в темноту Дракоша.

– Сколько же можно отзываться?
– проворчал голос откуда-то из-под ног Вовки и Дракоши.
– Отзываюсь, отзываюсь, а вы все шумите: "Отзовись! Отзовись!". Потише, потише! Вот не люблю я вот этого вот. Шума всякого я не люблю. Не слышно меня, когда шумно.

– А вы кто?
– робко спросил Вовка.

– Кто, кто, - опять передразнил его все тот же скрипучий голос.
– Я уже раз десять вам представился, а вы все шумите, да шумите. Уф! Не люблю вот. Вот не люблю я этого шума.