Я делаю шаг назад.

Прежде чем я успеваю обернуться и выйти из палатки, он добавляет. «Когда закончишь свои обязанности, сходи к целителю в белой палатке. Он вылечит твои раны.»

Инстинктивно мне хочется протянуть руку назад и коснуться головы там, где я ударилась каменную стену, когда он толкнул меня. Мой рот сжимается в мрачную линию, и я киваю.

Внутри меня бушует битва. Мне до боли хочется броситься на него и оторвать его мрачное красивое лицо. Но мои мышцы призывают бежать в противоположном направлении.

«Хорошо.» Это все, что я могу сказать.

Кивнув, я поворачиваюсь спиной к нему и его пристальному взгляду, а затем выбегаю из палатки.

Мне в лицо ударяет свежий воздух. Я бегу обратно к веревочной линии, которая отделяет лагерь от людей- пленников, или маров, что бы это ни значило, и нахожу Веру у костра.

Большинство остальных людей заняты своими обязанностями в лагере, а некоторые уже закончили и отдыхают у других костров, питаясь из деревянных мисок.

«Наконец-то», – резко говорит Вера, увидев меня. «Ты не торопилась…» Она замолкает, заметив мою корзину. «Где остальная форма?»

«У меня только генеральская», – бормочу я.

Несколько минут в опасном присутствии Дагона, и забыла все о других палатках.

Я просто помчалась прямо сюда.

«Извини», – добавляю я. «Ему потребовалось время, чтобы раздеться.»

Это легкая ложь, которая позволяет мне не объяснять ей интерес Генерала ко мне. А у него есть интерес, я просто не знаю, для чего, почему и что все это значит. Все, что я могу сделать, это опустить голову, притвориться, что меня не существует, и надеяться, что его интерес развеется, как пепел на ветру.

Вера издает самый неприятный звук, затем бросает палку на землю. Я замечаю, что это одна из тех палочек для мытья посуды с щеткой на конце.

«Я сама соберу вещи и доспехи морков», – говорит она мне. «Ты начни стирать это.»

Она уходит вверх по склону. Я наблюдаю, как она идет на другую сторону лагеря, прежде чем высыпаю вещи и доспехи из корзины на землю. Я начинаю с его одежды и окунаю ее прямо в кипящую кастрюлю с водой.

Думаю, это то, что я должна сделать. Не знаю, просто импровизирую. Но с помощью щетки и мыла, разложенного на камнях, я быстро оттираю одежду Дагона от крови и грязи. Доспехи оказываются более упрямыми.

Я уже наполовину очистила сетчатый бронежилет, когда Вера возвращается с корзиной, полной одежды и доспехов. Я понимаю, что у нее есть система.

Каждая секция разделена броней, и она продвигается через форму морков по одной секции за раз.

Это изнурительная работа. По большей части я копирую то, что делает Вера. Но через некоторое время она отправляет меня развешивать одежду для просушки на веревке.

На меня накатывается волна облегчения, когда после того, как мы все постирали, почистили и развесили, Вера пинает землю в костер, туша огонь и направляется к следующему костру, где кипит кастрюля с едой.

Еды почти не осталось, но мы делим то, что можем, и съедаем небольшие порции еды.

К тому времени, как мы закончили есть, все остальные люди уже давно закончили свои дела, и у костра уже стоят две небольшие бежевые палатки.

По всему лагерю начинают гаснуть костры. Темные морки исчезают в палатках или засыпают у медленно кипящего пламени на койках или просто на утрамбованной земле. Я ополаскиваю свою миску и ставлю ее в кучу, когда ко мне подходит Эвелина.

«Мы спим там», – говорит она мне и указывает на ближайшую бежевую палатку.

«Женщины в одной, мужчины в другой. Лучше иди скорее, если хочешь хоть немного поспать. Нас будят рано.»

Я медленно киваю, но мой взгляд блуждает по лагерю, пока я не нахожу маленькую белую палатку, стоящую в конце всех больших. «Сначала мне нужно пойти к целителю.»

Брови Эвелины нахмурились, когда она проследила за моим взглядом. «Зачем?»

Я делаю мрачное, усталое лицо. «Дагон сказал мне. Сказал, что мне нужно осмотреть мои раны.»

Она смотрит на меня с недоверием, отразившимся на ее расслабленном лице. «Генерал сказал тебе пойти к целителю?»

«Да.» Я пожимаю плечами. «А что?»

«Эээ», – начинает она тоном, который унижает меня и высмеивает мой напрягшийся позвоночник.

«Мы не ходим к целителю. Люди, я имею ввиду. Если мы ранены, значит, мы ранены», – добавляет она и указывает на свое травмированное плечо. Оно все еще замотано грязным шарфом. «У нас есть Федор Семенович, который лечит наши травмы.»

Я вытираю больные порезанные руки о штаны и делаю шаг вверх по холму. «Я просто делаю то, что он мне сказал.»

Последнее, что я хочу сделать, это бросить вызов Генералу и разозлить его.