Есто вслушивается в слабое дыхание Герзе. В тишину вокруг. Не стоило сюда идти. Глупо это было и бессмысленно. Всё равно не успеет вытащить Герзе раньше, чем тот умрёт. Впереди ещё огромный по нынешним меркам путь, куча дверей, автоматически закрывающихся за спиной.

Есто до боли стискивает кулаки и пытается вырубить проклятый замок. Ошибка. Ничего не происходит, но импульс к пульту охраны болезненно проходит по грани чувств. Ещё раз. Ошибка. Слишком медленно. Ошибка.

В бессильной злости Есто ударяет по двери. Потом поворачивается спиной, опирается. Медленно сползает. В голове пусто. Есто закрывает глаза и чувствует, как падает куда-то.

Прикладывается спиной об пол весьма болезненно.

– Мозгов нету – на двери лежать? – сварливо спрашивает знакомый голос.

Открыв глаза, Есто видит над собой Сейгу. Значительно приятнее, чем Лейба.

Она быстро оглядывает коридор.

– Оказывайте первую помощь, потом на носилки обоих и убираемся, – бросает хмуро.

– Я могу идти, – замечает Есто, садясь.

– В таком случае иди в жопу, Кайва.

Есто нервно смеётся. Странное чувство. Как будто идёшь по незнакомой комнате в темноте, постоянно ударяясь обо что-то, – и вдруг включают свет. Обескураживает, а в то же время насколько легче становится.

– Откуда ты знаешь, что это я?

– Узнала по исключительному уму.

Над Герзе уже суетятся. Есто больше не чувствует сил волноваться, спрашивать, как он.

– А нашла как?

– А это Лейб твой нарисовал, где последний раз тебя видел и куда ты бежала… бежал. – Сейга усмехается. – Дальше нетрудно прикинуть.

– Лейб?

– Выглядит паршиво, сотряс вроде и ещё что-то по мелочи. В отключке сейчас. Додумался вылезти на поверхность и оттуда прозванивал до победного.

Есто слабо улыбается, но тут же обеспокоенно ёрзает, вызывая недовольство санитаров.

– А Мабья, Рисна?

– Перепугались сильно. У Мабьи сердце прихватило, но ничего, откачали. Мелкая ваша всё пыталась уйти тебя искать.

– Дура, – хмыкает Есто, теперь уже полностью успокоившись.

– Дура, конечно. Вся в тебя. Так что? Слышала, тебя теперь зовут Есто.

Насколько приятнее разговаривать, когда вопросы не причиняют боль. Когда ответы – что-то необязательное.

Есто улыбается.

– Да.

В отражении на металлической панели проступают встрёпанные седые волосы, пятно лица цвета кофе с молоком. Слишком размыто. Но Есто и так уже знает, что очень сильно похож на Дайно. С поправкой на те отличия, что Мабья сама когда-то внесла. И ещё с поправкой на Рисну – теперь Есто, пожалуй, и правда можно принять за её брата. Так, какое-то смутное сходство, сразу и не скажешь, но что-то есть. А глаза очень тёмные, чёрные.

– Смотрю, ты склонен к самолюбованию, – замечает Герзе с беззлобной иронией. – Здорово, когда повезло с лицом.

Он лежит на больничной кровати, небрежно закинув ногу на ногу и читая принесённый кем-то меканский любовный роман. Герзе находит его очень весёлым. Иногда зачитывает вслух отрывки, красиво, с выражением.

Есто уже не нужно сидеть в палате. Сюда он приходит просто так, потому что во всех остальных местах либо слишком много суетящихся людей, либо просто не очень-то приятно находиться. Никто не просит у Есто помощи, а сам он, как обычно, не предлагает. Рисна сказала, он просто ленивый.

– Непривычно, – откликается Есто после паузы. Отворачивается от отражения и, подумав, добавляет: – Как вообще так получилось, что тебе с лицом не повезло?

Герзе откидывается на подушку и морщится.

– Тебе вкратце? Нет? В общем, я же тогда правда пошёл на север, вот как ты. Но меня остановил один человек. Дал имя по всем правилам. Он был неплохим, и его жена… милые. Не сказать, что мне было худо с ними. Наверное, надолго бы остался. Потом… – Он бездумно чертит на одеяле какие-то узоры единственной рукой. – Потом появился ещё человек. И, в общем, как-то не получилось ему сказать, что мне нравится имя.

Узловатые пальцы Герзе резко проводят по одеялу, будто перечёркивая нарисованное.

Он молчит какое-то время.

– А она, ну, жена того, первого, застала меня над телом. Сказала, что я дикарь. «Герзе». Она до этого меня совсем не так видела, а тут как будто сдвинулось что-то… Знаешь, никогда раньше такого у меня не было. Чтобы люди сами меняли образ, который накладывают.

Герзе задумчиво потирает страницу книги.

– А потом я как-то психанул. Когда тот, который второй, спросил, есть ли у меня имя, ляпнул, что я Герзе. Пробрало, сам так про себя думал. Ну вот, а потом было очень весело оттуда выбираться почти без сил. Кто ж знал…