Шрифт:
А если кто-нибудь из них вдруг не переродится?.. И что тогда?..
— Вот блин! — нахмурился я.
Нет… Тащить с собой под землёй, по территории магических существ, даже одного непереродившегося — это полный идиотизм. Так я буду сильно рисковать и своей жизнью, и его. Да и куда потом девать спасённого, когда я окажусь под Великой стеной предков?
Уж лучше непереродившегося отправить обратно в долгий сон. Ведь какая ему разница: спустя тысячи лет сна, начинать всё сначала сейчас или ещё через пару тысячелетий? А его стазис-капсулу можно будет поднять наверх и разместить в одном из домиков маозари, чтобы её, в будущем, быстрее нашли. Да и магические звери почему-то не очень любят этот район, так что он будет там, считай, в полной безопасности.
С такими мыслями я полез за планшетом, чтобы спросить у Сии, как пользоваться стазис-капсулой. К моей радости, в базе данных планшета имелась аж целая инструкция к ним… А вскоре выяснилось, что разобраться в настройках стазис-капсулы было не сложнее, чем — в настройках телевизора.
Чтобы лишний раз не тратить патроны, я поднялся на верхний этаж, подошёл к одной из комнат, заполненных землёй, и соорудил себе увесистый клевец из грунта. А после выдохнув: «Ну понеслась!» — направился в помещение с потенциальными тварями.
Глава 21
Первым разумным, которого я собрался вывести из стазиса, был мужчина человек, среднего возраста и крепкого телосложения. По моему мнению, у него было больше шансов не переродиться, чем у остальных. И я с чего-то решил, что если уж он превратится в тварь, то остальные и подавно.
Я зарядил все световые артефакты в помещении со стазис-капсулами, отчего в нём стало светло, как днём, и подошёл к капсуле, в которой на белом ложементе лежал полностью голый мужчина.
Подав на соответствующий кружок магическую энергию, я схватился обеими руками за рукоять клевца и приготовился… Несколько секунд ничего не происходило, только из внутренностей стазис-капсулы стал доносится какой-то гул. И тут крышка с шумом начала отодвигаться, а я вздрогнул от неожиданности. Крышка отодвинулась до конца, а мужчина так и продолжил лежать без движения. Вдруг он резко сделал вздох и открыл глаза…
— Ух, ёпт! — испугался я и замахнулся клевцом.
Промаргиваясь, мужчина повернул голову в мою сторону:
— Где я?.. Кто вы? — ошеломлённо спросил он на древнем…
— Продлевать будете? — ляпнул я первое, что пришло в голову.
— Что?.. Э-э-э… — хотел он ещё что-то сказать, но тут его белки заволокло тьмой.
— Держись, мужик!.. Не поддавайся ей! — выкрикнул я.
Но было видно, что мужчина уже проиграл… Вены на его шее вздулись и почернели. А после чернота стала расползаться по всему телу. А как только его нижняя челюсть с неприятным хрустом стала трансформироваться, я с размаху воткнул клевец в его темя.
Почерневший мужчина, с неестественно широкой нижней челюстью, замертво упал на ложемент, а его роса собралась в маленький клубочек и полетела в меня…
— И вот нахера оно мне надо? — недовольно буркнул я. — Уж лучше бы я вообще не находил эту лабораторию.
Я подошёл к следующей капсуле, где лежал какой-то коричневый гуманоид, с птичьим клювом вместо рта… Процедура повторилась почти один в один, только вместо речи на древнем — я услышал от него вопросы на каком-то непонятном мне языке, который по звучанию был чем-то похож на японский…
— Будь свободен, Накамура, — с тяжёлым вздохом произнёс я, выдернул из его головы клевец и пошёл к следующей капсуле.
В этой стазис-капсуле лежала симпатичная худенькая брюнетка, лет двадцати…
— Эх, ну а что ж теперь поделаешь? — грустно вздохнул я, глядя на её приятные глазу формы, и активировал пробуждение…
— Ой, а вы кто? — очнувшись, испуганно поинтересовалась девушка.
— Я — ужас, летящий на крыльях ночи… Точнее ползающий на щупальцах, — с грустной улыбкой пробасил я, ожидая того, когда она начнёт перерождаться.
— А где это мы? — оглядевшись по сторонам, спросила девушка.
— В чистилище, деточка… В чистилище, — произнёс я отеческим тоном.
— А-а-а… Э-э-э… Хр-р-р, — вдруг захрипела она, а её глаза стали наливаться чернотой.
Выпустив из рук клевец, я схватил девушку за плечи и закричал ей в лицо:
— Давай, девочка!.. Борись!.. Борись!.. Думай о чем-нибудь хорошем!.. О маме, о папе, брате, сестре! — тряс я её за плечи.
— Да нет у меня никаких родных, господин!.. Сирота я! — испуганно прокричала в ответ девушка, а её чёрные глаза наполнились слезами.