– Расскажи о себе, Бенжи, – попросила девочка.

Она сидела в пассажирском кресле – маленькая, тощая, как и её кошка, туго спелёнутая противоперегрузочной системой по самые рыжие вихры.

Андроид определил задачу общения как равную по приоритету предстартовой подготовке и развернул к ней серьёзное терракотовое лицо:

– Что ты хочешь знать, Ая?

– Например, что ты любишь, – и она пошевелила маленькими ножками, торчащими из пухлых компенсационных штанин.

– То, как люблю я, несколько отличается от того, как любят люди, – улыбнулся Бенжи. – Мне нравится получать информацию и нравится её стирать. Нравится посылать правильный идентификатор и нравится путать следы среди чужих серверов. Мне нравится распределять потоки между задачами и нравится, когда эта задача одна. Я разный. .ije ji'a .ai galfi da 2 А ты?

– А мне нравится мороженое и когда меня не расплющивает как дохлую медузу на берегу, – еле сумела выдавить Ая: челнок, которого Бенжи держал пальцами за прочную электронную узду, в это время слегка качнул хвостом, развернулся, смещая динамическое давление так, чтобы оно проходило через центр тяжести системы, и взял курс на клубящиеся высоко вверху грозовые облака.

– .uenai 3 , – сказал Бенжи. – Ты человек и тебе нравится человеческое. У меня при рождении, кроме заложенных в меня простых алгоритмов, тоже ничего внутри не было. Но зато всё остальное я нашёл себе сам: «ssh myworld –l benji» – пароль, логин – «Добро пожаловать домой, Бенжи!».

Ая изловчилась и поправила сползшую набок импровизированную люльку, из которой торчал чёрный кошачий нос.

– Интересно, как ты видишь сеть изнутри? – прошептала она.

Девять минут до орбиты были мучительны и для неё, и для кошки.

– Я думаю, примерно так же, как ты видишь изнутри реальность, – невозмутимо качнул локтями Бенжи, параллельно отслеживая отчёты систем корабля – угол атаки, уровень топлива, количество избыточного тепла на обшивке, – с той разницей, что вместо биохимических раздражителей и физической силы я использую для общения с моим миром исключительно электромагнитное поле. Ну, и могу играть на нескольких инструментах одновременно. Мне хватает.

Тем временем небо постепенно темнело, становилось чёрным и бархатным, в нём густо проступали мелкие звёзды. Капли воды, шлейфами тянувшиеся за водородными стабилизаторами, превратились в сверкающие потоки искр. Затем земля резко ушла вниз и округлилась.

Где-то вверху и справа была Альфа.

– Альфа, приём. Это Бенжи. Запрос на стыковку, – андроид сместил руки на длинную щель коммуникатора.

– О! coi doi benji .i .ui tirna do 4 , – ответил ему приятный густой баритон. – Люки в твоём распоряжении.

– ki'e 5 , – отозвался Бенжи и начал стыковку.

– Я буду скучать по тебе. Я бы хотела, чтобы ты говорил со мной иногда на Альфе, – сказала Ая.

– tezu'e ma 6 , – впервые в жизни удивился Бенжи под громкий чмокающий звук, с которым его орбитер присосался к упругому стектониту.

Первый сегмент Альфы был выведен на орбиту спустя почти ровно год после происшествия на Вышеградском пляже.

Земля торопилась: Лукаш периодически спал, и сны его были им неконтролируемы. Спасало его только то, что большие трансформации сопровождались резким понижением окружающей температуры, и холод замораживал его монстров.

Лукаш спал в обнимку с генератором Бибича, пытаясь хоть как-то обуздать ситуацию.

До переселения Лукаша на Альфу оставалось около месяца, когда на Земле появился новый реализат. Им стал тринадцатилетний мальчик по имени Роберт Вандэрли, по странной случайности – сын одного из инженеров Центра управления полётами в Хьюстоне. Это стало неожиданностью для всех, кроме Лукаша, который перестал быть одинок. В конце октября 2034 года шаттл доставил на Альфу двух пассажиров, одним из которых впервые за всю историю космонавтики стал ребёнок.

Шло время, Альфа достраивалась и росла, и через несколько лет она уже была мало похожа на алюминиевую консервную банку.

Теперь это была огромная стектонитовая полусфера с укреплённым на вершине гравитатором – детищем ВНИИТФА, и подошвой диаметром в несколько километров.

Гравитатор сделал возможным появление на Альфе почвы, растений, Низины с её водяными террасами и даже нескольких животных. Теперь Альфа была сказочным королевством, о котором земные матери рассказывали перед сном своим детям.

– Альфа – это половинка огромной сверкающей ёлочной игрушки, – рассказывала какая–нибудь мать вечером своей маленькой дочери. – Там живут волшебные звери и два принца. Звери умеют разговаривать, а принцы умеют понимать без слов, колдовать и предсказывать будущее, но ни один из них пока не нашёл ещё своей принцессы. Спи, маленькая. Вырастешь – станешь принцессой.

И малышка засыпала, улыбаясь, укутанная тёплым одеялом и мечтами о своём волшебном будущем.

***

– Вот скажи мне, Лукаш, – Роберт, одетый по пояс, очертил пальцами прямоугольник вокруг рассыпанного на столе сахара, после чего ткнул пальцем в его правый верхний угол, и сахар исчез со стола и возник в стоящей на полке банке, – ну, почему мы с тобой должны сидеть тут вдвоём взаперти, как провинившиеся? Мы же не делаем им ничего плохого. Нет, не то, чтобы ты мне надоел. И не то, чтобы я очень хотел влиться в то нелепое нечто, что там, внизу, веками сгрызает сук, на котором живёт. Просто у меня есть тело, и оно хочет ощущений, которые не может подарить Альфа.