И снова тьма…

?-?----??----?-?

Сквозь пелену дремоты пробивался монотонный скучный голос:

— Состояние в норме. Удивительно… Если верить анализам, он полностью преодолел недуг.

— Значит, он здоров? — Этот голос взволнованный и… Знакомый?

— Почти. Всё-таки столько лет в инкубационной камере… Придётся наладить питание, восстановить физическую активность. Возможно, заново учиться говорить и ходить. Но мышечная память уже есть, и это не будет проблемой.

— Отлично! Спасибо, доктор! Благодарю вас от всей души! Вознаграждение уже на банковском счёте, как и договаривались!

— Спасибо.

— Но прошу задержаться у нас. Лучше будет, если вы проследите за ним…

Узнал голос! Соколов, проклятый ублюдок!

Я попытался встать, но тело не слушалось. Кое-как открыл глаза, чтобы взглянуть на своего заклятого врага. Вместо оскорбления из горла вырвалось нечто невнятно хриплое.

— Очнулся! — воскликнул Григорий.

С хера ли он такой счастливый?!

— Отойдите, Ваша Светлость. Мне нужно его проверить.

Его я тоже узнал. Пауль Ляйбер. Немецкий доктор, который целыми днями сидел у себя в кабинете, вылезая только поесть прогуляться один час перед сном.

Он сунул мне в рот плоскую металлическую штуку и пальцами оттянул подбородок, после чего посветил в глаза фонарём.

— Полегче, полегче, Ваша Светлость, — это он уже мне.

Так, погодите. Мне?!

— Вы пробыли в коме семь лет. Это очень сильно сказалось на вашем организме, так что восстановление займёт какое-то время. Не перенапрягайтесь, пожалуйста.

Григорий нетерпеливо метался за спиной доктора, меря шагами пол.

Вдруг я почувствовал, что в меня вливается чужая энергия. Она будто маслом окутала каждую косточку, впиталась в мышцы, наполняя их отголосками силы.

На голове Пауля было врачебное зеркало, и мне наконец удалось рассмотреть в нём себя… Нет, не себя.

В искажённом отражении на меня смотрел малолетний шкет с впалыми щеками и длинным носом. Его голубые глаза были не моими зелёными глазами, а чёрные волосы не моими — русыми.

Вдруг я почувствовал, что сжимаю кулак.

— Ну, вот, — кивнул Пауль, вставая с кровати. — Все органы в порядке, осталось только разбудить их.

— Приступайте! Всё, что необходимо, будет предоставлено. Не сомневайтесь! — воскликнул Григорий, после чего занял место доктора возле меня. — Крепись, сынок. Ты сильный, в тебе течёт моя кровь. Уверен, скоро будешь плясать и прыгать лучше ловчее прочих!

Я не моргая смотрел в глаза своему убийце. Молча — но не потому, что не мог говорить физически. Просто не мог поверить в происходящее.

Я что, умер и переселился в тело сына своего убийцы?!

?-?----??----?-?

Знаете, жизнь — странная штука. У неё очень своеобразное чувство юмора.

Вот я. Сын лучшего фехтовальщика империи Святослава Соболева, убитого в нечестном поединке подлым Григорием Соколовым, Светлейшим князем Российской империи.

Но сейчас я спускаюсь по лестнице в его поместье в качестве старшего сына и наследника рода.

Месяц ушёл на то, чтобы привести организм в нормальное состояние, чтобы я мог идти по ступенькам без посторонней помощи. Долгий месяц горьких лекарств, магикотерапий, лечебной физкультуры и самостоятельной работы над собственным новым телом.

Последнее я делал по ночам, чтобы не попадаться на глаза Паулю или Марии, которая ходила с перебинтованной грудью.

Тайные духовные практики почитателей Чернобога — секретной организации убийц, у которых я научился всему, что… умел. Эти практики позволили мне ускорить процесс восстановления и даже вернуть часть прошлых умений.

Но всё равно я оставался слабым болезным мальчишкой, на которого сейчас смотрело всё семейство Соколовых.

Каждого я знал поимённо ещё до своей смерти, но многих видел впервые.

Анастасия Соколова — нынешняя жена Григория, подарившая ему двух сыновей, Станислава и Петра, и дочку Софью. Вот они стоят рядом с ней и ничего не понимают.

Красивая, по-настоящему красивая женщина с аккуратными чертами лица, пухлыми губками и глазами кобры.

Смотрит на меня с примесью страха и ненависти. Ещё бы — её первенец в один миг лишился очереди на звание главы рода.

Виктор Соколов, коренастый хмурый мужик с густыми усами, был братом Григория. Вечная тень Победоносного Сокола, если верить слухам. Отчего множество слухов же разносили вести о его подковёрных интригах против старшего брата.