Шрифт:
Через несколько минут тишины его мать опять заговорила, не поднимая взгляда.
– Ты ведь знаешь, что папа скоро вернется? – её голос был настороженным, будто она боялась, что даже его упоминание ранит Ярослава.
Он снова отвел взгляд. Отец…. Когда он был рядом, дом пропитывался невыносимым напряжением, словно воздух становился гуще и тяжелее.
– Когда? – тихо спросил Ярослав.
– Не знаю. Может, через пару дней. – Она подняла глаза и добавила с горькой улыбкой: – Но, Ярик, ты не бойся. Всё пройдет. Мы с тобой сильные, понимаешь?
Он кивнул, но в душе чувствовал что-то совсем другое. Страх, затягивающий, как омут, с каждым шагом становился лишь глубже.
На следующий день в школе был обычный день – если такой день мог называться обычным. В классе стоял гул, а Ярослав, как обычно, сел за свою парту в углу, стараясь остаться незаметным. Одноклассники будто забывали о нем на время, но это никогда не длилось долго. Вскоре к нему подошел Рома – один из тех, кто находил особое удовольствие в том, чтобы подшучивать над Ярославом.
– О, наш книжный червь опять с книжками, – хмыкнул он, выдернув у Ярослава из рук книгу. – Сколько можно читать эту ерунду?
Ярослав молчал, глядя на книгу в руках Ромы.
– Дай, пожалуйста, – тихо сказал он, стараясь сдержать голос.
– А что ты мне сделаешь? – Рома усмехнулся, заглядывая в книгу. – «Герои – мученики»… Что, нашёл своего героя, да? Думаешь, ты такой же, как они?
К ним подошла девочка сидевшая за соседней партой, Ира. Она с интересом наблюдала за происходящим, но вдруг её лицо приняло выражение жалости.
– Ром, да ладно тебе. Верни ему книгу, – сказала она, и её голос звучал мягче, чем обычно.
– Ещё чего! – отозвался Рома, но всё же, видимо, чувствуя, что сейчас на него смотрят с неодобрением, бросил книгу на парту Ярослава. – Ладно, читай.
Ярослав поспешно убрал книгу в рюкзак, стараясь не смотреть ни на Рому, ни на Иру.
После уроков он шел домой по той же пустынной дороге, что всегда, и вдруг почувствовал, как кто-то окликнул его. Обернувшись, он увидел Иру.
– Подожди, Ярик! – она догнала его и несколько мгновений шла молча. – Знаешь, если тебе нужна помощь… или, ну, просто поговорить, можешь мне сказать. Ромка просто дурак, не слушай его.
Он не знал, что ответить. Впервые кто-то в школе заговорил с ним с так искренно.
– Спасибо… Но всё нормально, – выдавил он наконец, почувствовав, как его голос предательски дрогнул.
Ира грустно улыбнулась и кивнула.
– Ладно. Просто знай, что у тебя есть кто-то, кто тебя поддержит.
Она еще немного шла рядом, а потом свернула к своему дому, оставив Ярослава одного. Он смотрел ей вслед, пока её фигура не исчезла в вечернем тумане, и вдруг ощутил странное, но приятное тепло.
Глава 3
Дом встретил Ярослава странной тишиной. Все было тревожно безмолвно, будто их маленькая квартира замерла в ожидании чего-то страшного.
Он осторожно прошел в прихожую и сразу почувствовал запах алкоголя. Сердце сжалось: отец вернулся. Но в этот раз что-то было иначе. Страх закрался в его грудь, распространяясь, как холодная тень. Вдруг он услышал тихий стон из кухни.
Ярослав бросился туда, и картина, открывшаяся ему, словно ударила его по лицу. Мать сидела на полу, привалившись к стене, лицо ее было покрыто синяками, под глазом наливался темный кровоподтек. Она подняла на него глаза, полные боли и смущения, словно ей было стыдно, что он увидел её в таком состоянии.
– Мам… – его голос сорвался, и он сделал шаг к ней. – Мам, что он сделал с тобой?
Она с трудом выдавила слабую улыбку, как будто пыталась убедить его, что ничего страшного не произошло, что всё это – не более чем несчастная случайность.
– Это… это не то, что ты думаешь, Ярик, – прошептала она, хотя и сама, кажется, не верила своим словам. – Папа просто… ему было плохо. Ты же знаешь, он не хотел…
– Не хотел?! – голос Ярослава вдруг прозвучал так громко и резко, что он сам испугался. – Мам, ты посмотри на себя! Сколько еще это будет продолжаться?
Мать закрыла лицо руками, пряча от него свои раны, словно надеясь, что это скроет правду.
– Ярик, пожалуйста, не говори так, – прошептала она, опуская голову. – Это ведь твой отец…
– Он не мой отец, – хрипло ответил Ярослав, и в его голосе звучала горечь. – Я не хочу, чтобы он был моим отцом, если он вот так делает тебе больно.
Она молчала, и он видел, как её плечи слабо подрагивают. Этот её отчаянный молчаливый плач заставлял его злость только расти. Всё внутри него будто горело – от бессильной ярости, от желания что-то сделать, защитить её, но что он мог? С четырнадцатью годами, с худыми руками и этим жалким страхом внутри?