– Чего ты не хотела? – в глазах Демьянова я вижу совсем не сталь сейчас. Мне кажется его забавляет ситуация. Даже охране дает знак расслабится. Машет рукой, и держиморды отступают. Слава богу, бить не будут пока. – Испортить мне важную встречу? Думаешь арабы заценят мой шикарный лук? Откуда ты только взялась? С метлы что ли свалилась?

– Лук? – ну да, я же заучка. А лук в понятии таких, как та, чью роль, сейчас я играю – овощ, не очень мною любимый, кстати. – Лука у меня не было, только кофе. Слушайте. Давайте. Скажите цену, сколько я должна? Тысячу? Полторы? Я между прочим тоже пострадала. Юбку вон испортила. Как теперь пойду на собеседование, – всхлипываю, шаря руками по асфальту в поисках сумочки. Нахожу ее быстро, достаю платочек белый.

– Ты же не сморкаться собираешься? – приподнимает бровь Демьянов.

– Собираюсь, а что? Вы вроде опаздывали. Говорите, что я вам должна за кофту, – конечно я понимаю сколько стоит этот пуловер. Барбери, коллекция даже не вышедшая еще, наверняка. Белоснежный кашемир. Цена ему не одна тысячу и отнюдь не рублей. – Слушайте. Правда, я не хотела. И я очень тороплюсь, – все таки сморкаюсь в платок, громко, по слоновьи. – Может поможете мне встать?

Сильные руки поднимают меня в воздух легко, как пушинку. Ногу ломит нещадно, и я морщусь непроизвольно. Ногу ломит, в зад поддувает. Красотка. Да уж, сразу и наповал сразила клиента.

– Шикарный вид, – теперь в голосе Демьянова едва прикрытый смех. Черт, хватаюсь руками за место, куда мне поддувает и стону, слушая сдавленные хмыканья охранников чертова олигарха.

– Вы испортили мне жизнь. Боже, я так надеялась работу получить, а теперь…

– Работу? Тут? – кивает Иван Ильич на высоченное здание, похожее на огромную стеклянную сосульку. – И кем же вы собирались тут работать, мадам?

– Мадемуазель, вообще-то. Не ваше дело, – бубню под нос, повязывая пиджак на пояс, чтобы прикрыть тыл, затянутый в хбшные трусишки. – Что вы пристали вообще?

– Я? – удивление в голосе Демьянова меня радует. Он не ушел сразу, переступив через мою распластанную тушку, проявляет интерес. Может, конечно, зажравшемуся дельцу просто скучно. Но на безрыбье и рак, как говорится раком.

– Да, вы. Неужели трудно смотреть куда идете? Ладно, деньги не хотите. Прощайте. Пойду все таки попробую, вдруг там этот страшный начальник слепой или дурак. Может не заметит, что у меня юбка порвалась, – рявкнула я и заковыляла ко входу в офисное здание.

– А вы думаете, что сам босс будет проводить с вами собеседование?

– А нет? – включаю я наивную идиотку. Очки запотели, и выгляжу я сейчас, наверное, совсем карикатурно. – Конечно босс. Это же он ищет помощницу.

– А вы ему покажите то, что мы с ребятами видели. Сразу примут, отвечаю, – больше не сдерживаясь хохочет Демьянов, доставая из кармана мобильник.

– Дурак, – фыркаю я, и больше не оборачиваясь иду по ступеням, держа спину по-королевски. Ну, насколько это возможно, конечно, учитывая мой конфуз и больную ногу. И я буквально чувствую взгляд, которым меня провожает Демьянов. Извращуга. Такой же, как все. И я абсолютно не знаю, что делать дальше, если не сработает моя задумка. Плана Б у меня нет.

Неуклюжая дурнушка не идет у меня из головы. Странное чувство дежавю. Я ее уже видел где-то, хоть и понимаю, что это невозможно. Наши миры несоприкасаемы. Чертова девка. Сдираю испорченный пуловер. Комком отправляю его в мусорную корзину. Достаю из шкафа такой же, запасной. Скоро, наверное, вообще перееду сюда жить. Удобно. Домой возвращаться хочется все меньше. Постоянно валяющаяся у бассейна Зоя вызывает желание ее убить. Дом провонял шампанским и чертовой клубникой.

– Ира, что там со встречей? – спрашиваю в селектор, тяжело обвалившись в кресло. Кофе. Точно, я хочу кофе. Огненный и крепкий, чтобы в башке прояснилось хоть немного.

– Арабы ждут уже часа полтора в конференц-зале. Иван Ильич, только… – отвечает селектор уставшим голоском моей помощницы. Что я буду делать без нее, ума не приложу. Нашла время для декрета, мать ее. Черт, а я ведь просто завидую. Завидую всем, кто может быть счастливым. Со мной такой оказии не случалось очень давно. Ничего не приносить радости, даже очередной заработанный миллиард. Скука, рутина, чертова баба дома, в котором даже слегка не пахнет уютом и семьей. Поэтому наверное я думаю о нескладной очкастой страшилке. Она меня смогла развеселить, а это что-то новенькое.

– Только что, Ира?

– Переводчик не приехал. Заболел. Найти другого в столь сжатые сроки я не смогла. Слишком редкая специализация. Если разговорника еще худо-бедно можно найти, то человека разбирающегося в документах… И это…

– Что еще? – мне плевать. Реально плевать на ждущих меня больше часа деловых партнеров, на переводчика, скорее всего запойного, самого больного в мире человека. На все вокруг. Я устал. Просто как бобик устал жить вот так.

– Я сегодня последний день работаю. И так уже все сроки нарушены.