– На твоем месте я бы сосредоточился на своем бизнесе и семье.
– Его голос был низким и жестким, в нем звучала явная угроза.

Только я не принимал угроз от этого человека. Я не принимал угроз ни от кого.

Я улыбнулся.

– Тогда это счастье, что ты не я, нет?

– Как поживают твоя жена и дети?
– спросил Раваццани. – Твоя младшая сестра? Они, должно быть, были рады видеть тебя по возвращении.

Еще больше насмешек. Я хотел обхватить его шею руками и сжимать до тех пор, пока его глаза не вытекут из головы. Пока кровеносные сосуды не лопнут, а кожа не станет фиолетовой. Он вытащил мою жену и детей из постели и держал их на мушке. Это было непростительно в нашем мире, где жены и дети всегда были недоступны.

Раваццани, должно быть, устал, потому что он сказал:

– Мне пора идти, Энцо, но я надеюсь, что ты будешь беречь себя.

– Да, береги себя, Фаусто. Пожалуйста, поцелуй за меня свою прекрасную жену?

Мне был слышен его тяжелый сердитый выдох, и меня порадовало, как сильно я его разозлил. Словно мы были друзьями, он сказал:

– Будь добр, повтори то же самое с Мариэллой. О, постой. Кажется, она ушла, да? Жаль. Помнится, ты так привязался к своей mantenuta– любовнице.

Неужто он вспомнил о Мариэлле взамен моей жены, желая заморочить мне голову?

Линия оборвалась, и я подхватил стакан с водой, который стоял на краю кровати, здоровой рукой и бросил его через всю комнату. Плечо пронзила боль, когда стакан разбился о дубовые панели.

Я зарычал:

– Brutto figlio di puttana bastardo– Ах ты, сукин сын, ублюдок!!

– Успокойся, - огрызнулся Вито. – Ты порвешь свои швы.

– Анжела, дети – они в безопасности, нет?
– спросил я.

– Si, certo– Да, разумеется. Не волнуйся, - сказал Вито, уже набирая текст на своем телефоне. – Раваццани не найдет их в Англии.

Молился, чтобы не нашел. Несмотря на то, что наш брак был по расчету, я беспокоился об Анджеле. Она была хорошей женой и замечательной матерью для моих сына и дочери. Видеть, как их троих держат на мушке, было самым страшным моментом в моей жизни. После того как меня схватили, Вито отправил мою семью к другу в Англию, чтобы они были вне досягаемости Раваццани.

– Посылка, - сказал я. – Что это было?

Мой брат проверил свой телефон.

– Они нашли коробку. Она была внизу у дороги, ее бросила проезжавшая мимо машина.

– Что было внутри?
– спросил Массимо.

– Помнишь эксперта Раваццани по компьютерам, того самого, которого мы шантажировали, чтобы помочь нам убить Раваццани? Вик, полагаю.
– Взгляд Вито встретился с моим. – Это его голова.

Cristo– Христос.

– Остальное?

– Без понятия.

Никаких угрызений совести я не чувствовал. Вик был для меня средством достижения цели, средством, подходящим для работы в данный момент. Но это средство не сработало, так что теперь от него не было никакой пользы.

Массимо внимательно смотрел между мной и Вито, его лицо выражало нетерпение.

– Что теперь? Мы отправим сообщение обратно или пойдем и убьем его?
– Массимо по очереди хрустнул костяшками пальцев – раздражающая привычка, оставшаяся с детства.

– Мы недостаточно сильны, - сказал Вито. – Энцо нуждается в восстановлении, и необходимо устранить ущерб от его похищения.

Брат не ошибся. Нахождение в плену у Раваццани ухудшило мое положение в Ндрангете. Большинство наших союзников дезертировали, а противники воспользовались этой возможностью, чтобы напасть на наш бизнес. Благо, предприятие по компьютерному мошенничеству стоимостью в миллиарды евро не пострадало. По-прежнему мы приносили прибыль, а это означало, что все остальное я мог восстановить.

Раваццани пытал меня, добиваясь этого бизнеса по мошенничеству, совершал невыразимые поступки, вынуждая меня подписать его. Впрочем, я так и не сломался. Он был далеко не первым, причиняющим мне боль, кто заставлял меня истекать кровью. Покойный отец, бывший Дон Д'Агостино, глава Неаполя, научил меня боли. Он приучил меня терпеть агонию.

– Не вздрагивай, иначе я сделаю тебе еще больнее, – сказал мой отец. – Ты должен быть сильным, Лоренцо. Сильнее, чем все остальные.

Однако все было по-другому. Раваццани искалечил и унизил меня.

Поступил со мной хуже, чем с собакой. На протяжении нескольких дней меня оставляли прикованным и голым, а сейчас из-за него я утратил свою семью и свободу. Это перевернуло мой разум и подогрело мою ярость.

Я изменился. Того цивилизованного человека, что был прежде, во мне больше не было. В настоящий момент я был не человеком, существом, исполненным ненависти и мести, и Раваццани заплатит за это.