Павел решил не упускать открывшейся возможности и тут же сменил тему.

– У тебя есть планы на вечер? – спросил он словно невзначай.

– На вечер? Хочешь сказать, на ближайшие пять минут?

Павел усмехнулся и забрал из рук Полины коктейль.

– Может, ночь пролетит как пять минут?

– Может, потому ты мне и нравишься? – Полина вернула себе коктейль и сделала глоток.

– Может, и поэтому.

Полина улыбнулась, обнажив белые зубы. Бросив взгляд на её чуть выпирающие клыки, Павлу показалось, что она оскалилась перед вкусной трапезой.

– Не хочешь потанцевать? – спросил он.

– Можно. Угостишь чем-нибудь?

– Будешь кровавую Мэри?

– Ты уже со своей работой голову потерял.

Полина вернулась в клуб. Ещё немного постояв, Павел последовал за ней, и вскоре снова нырнул в омут безумного веселья.

Трезвому человеку трудно находиться на таких мероприятиях. Чтобы в полной мере насладиться дрожью музыки, чтобы не чувствовать смущения от своего неловкого танца и выплясывать как в последний раз, нужно влить в себя по меньшей мере полбутылки неплохого сухого вина. Разумеется, перед этим желательно не есть хотя бы с утра. Тогда веселье на пару часов тебе обеспечено.

Раньше Павел любил подобные места. Частенько сбегал в клубы от серой рутины повседневности, а когда ссорился с родителями, старался дома не ночевать. У Георгия всегда на примете была какая-нибудь вечеринка, на которую он с большим удовольствием приводил своего друга.

Но годы прошли, безбашенная юность кончилась и забрала с собой в прошлое литры алкоголя на полузабытых вечеринках. Павел больше не ходил на них даже после уговоров Георгия, а вот тот, напротив, стал любить их, кажется, всё сильнее. Его сложно было застать дома, он постоянно был или со своими многочисленными и бестолковыми приятелями, или с Павлом – надоедая ему и мешая работать.

Этот клуб был первым за много лет, куда по собственной воле и даже с удовольствием пришёл Павел.

Полина стояла возле бара. Периодически она писала что-то в телефоне и показывала экран Ульяне; подруга кивала или отрицательно мотала головой, изредка что-то печатая в ответ.

Не желая терять время, Павел подошёл к девушкам и указал бармену на коктейль, пальцами показав, что их нужно три. Потом повернулся к Полине. Та ответила ему новой улыбкой, от которой внутри разлилось неприятное холодное чувство.

Они жили в безмолвном мире, фоном которого была грохочущая в ушах музыка. Но пустоту не могла заполнить ни она, ни алкоголь, ни люди рядом. Всё это рикошетом отскакивало от телесной оболочки, а внутри разливалась гулкая тишина – слишком глубокая, чтобы её могло заполнить хоть что-то.

Спустя коктейль и несколько кокетливых взглядов Полины Павел утянул её на улицу, и теперь они целовались, прижавшись к шершавой кирпичной кладке старого здания. Полина обнимала его крепко, словно боялась отпустить; их дыхание сбилось, но равнодушие внутри обоих не оставляло им шанса на счастливую жизнь вместе.

Полина была красива. Терять Павлу было нечего; три года назад из-за неё он уже развёлся со своей женой, так что теперь был волен проводить время со всеми, с кем ему вздумается. Только этого уже не хотелось. И пусть ни длинные волосы цвета старого мёда, ни светло-карие глаза Полины не согревали, провести с ней особенно холодные и неуютные ночи Павел был не против.

Острый ноготь девушки царапнул его по щеке. Павел заглянул ей в глаза, но увидел там только отблеск низкого жёлтого фонаря.

– Там где-то были комнаты для отдыха персонала, – сказала Полина и ещё раз коротко поцеловала Павла. – Если достанешь ключи, можно не уезжать домой.

Павел самодовольно прикрыл глаза. У него были дубликаты ключей от всех дверей в этом городе.

Глава 7. Рассветный туман

21 августа. Утро.

Может, в том, чтобы сидеть в пять утра на заднем дворе и есть позавчерашнюю пиццу, действительно было что-то романтичное. Холод пробирал до костей, но Павел не двигался с места, задумчиво наблюдая за струйкой сизого дыма. Он отчётливо чувствовал исходящую от Георгия нервозность, но всё ещё молчал, ожидая первых слов от друга.

И тот заговорил минут через десять, когда у Павла начали мелко постукивать зубы.

– Она не впустит меня в свой близкий круг? – спросил Георгий с отчаянной надеждой, как будто Павел был волен это решать.

Был бы волен – Георгий сейчас точно не сидел бы с ним. Он был бы дома, в своей кровати, чувствуя полное равнодушие к Полине. То самое, которое должен был чувствовать уже много лет. Но воли Павла не хватило даже на то, чтобы солгать.

– Последи за ней ещё лет пять, вдруг передумает, – язвительно ответил он.