Но Павел ещё не задал все свои вопросы. Он хотел узнать ещё кое-что, поскольку чувствовал, что подбирается к правде всё ближе и ближе. Интуиция подсказывала, что не стоит искать проблему дальше близкого круга знакомых Семёна.

– А если… Если предположить, что убийца Семёна и тот, кто выложил вокруг его тела цветы – это разные люди, то кто это может быть?

Максим с Верой недоумённо переглянулись. Юноша открыл рот, намереваясь что-то ответить, но Вера перебила его.

– А зачем кому-то это делать?

– Не знаю. Может, хотелось что-то сказать городу?

– А что думаешь ты?

– Мне пока думать рано.

На секунду Вера задумалась.

– Убить Семёна хотел каждый второй. Каждый третий имел возможность. Его смерть была вопросом времени. Что насчёт цветов… Ведь аконит – символ Птицына. Его вывели тут и тут же выращивают, кроме того, вокруг его целые заросли. По-моему гораздо больше смысла несёт молитвенный жест.

Павел заинтересованно склонил голову к плечу и заглянул в тёмные глаза Веры.

– Например? – уточнил он.

– Например… Не имеет смысла?

– Вер, ты о чём? – Максим забрал из рук девушки бутылку и сделал большой глоток.

А Павел с недоумением поджал губы. Высмеивать слова опрашиваемого человека было непрофессионально, но он и не собирался этого делать.

– Почему ты так думаешь? – спросил он.

– А в чём смысл молитвы Семёна?

– Прости. Это больше похоже на попытки ткнуть пальцем в небо.

С этими словами Павел выкинул бычок на землю и затоптал его. Кивнув на прощание Максиму, он направился назад в клуб. Когда он был у самых дверей, ему в спину донёсся негромкий вопрос Веры:

– Почему ты думаешь, что смысл переносный?

Павел обернулся и неуверенно дёрнул плечом.

– Если он прямой, то вопросов ещё больше, потому что смысла в этом нет.

– Знаешь, в чем твоя проблема, Паш? – коротко улыбнувшись, продолжила Вера. – Ты считаешь себя выше других. Но на деле ты такой же, как мы все.

– Ты совсем меня не знаешь, – отрезал Павел и скрылся за тяжёлой дверью.

Людей в клубе заметно прибавилось. Георгий уже танцевал со своей старой приятельницей, которая периодически переходила в статус его любовницы. Решив не отвлекать друга, Павел приблизился к барной стойке, поставил на неё пустой стакан и ткнул официанту в название нового коктейля.

Движение рядом отвлекло Павла от созерцания хаотично двигающихся прожекторов. Полина влетела в стойку рядом и перегнулась через неё в поисках бармена. Даже тот факт, что он делал другой коктейль, не остановил её: девушка настойчиво звала его к себе, пока бедняга, бросив извиняющийся взгляд на Павла, не подошёл к ней.

Полина указала ему на напиток и отвернулась.

– Отличный вечер! – крикнула она на ухо Павлу.

Разящий от девушки запах алкоголя говорил сам за себя. Видимо, праздновать похороны Семёна она начала уже с утра.

Получив свой коктейль, Павел кивнул ей. Он был ещё трезвым. Слишком трезвым, чтобы чувствовать себя на своём месте. Улучив снижение громкости музыки, он снова повернулся к официанту.

– Сделаешь ёрш?

Тот кивнул, и Павел повернулся к Полине.

– Нравится?

Девушка заулыбалась, но Павел подумал, что она была бы счастлива даже в каком-нибудь гнилом подвале, без гроша в кармане и перспектив в жизни. Почему она так ненавидела Семёна?

В принципе, этот вопрос можно задать любому человеку в Птицыне. Павел ещё не встречал никого, кто отозвался бы о Семёне положительно. Но правильно ли это? Действительно ли Семён был настолько гнилым человеком, которого все на дух не переносили?

Павел не был уверен, что вправе размышлять на эту тему. Семён умер, а они все здесь – и смакуют свою ненависть к общему врагу. А когда о нём забудут, кто станет следующим?

– Выйдем? – крикнул он на ухо Полине.

Девушка непонимающе нахмурилась, а Павел показал в сторону выхода.

Когда они оказались отрезаны от клуба прочной дверью, Павел снова смог вдохнуть полной грудью. Ночная тишина отрезвляла разум, и хотя в ушах стоял гул от музыки, мысли постепенно прояснялись.

– Ты сказала, что рада его смерти, – громче обычного сказал Павел. – Почему?

– Мудак, – буркнула Полина и поспешно добавила: – он. Чему не радоваться? Человек, зарабатывающий шантажом, должен быть готов к такому исходу.

– Шантажировал и тебя?

– Это теперь имеет значение?

– Всё имеет значение.

– Может быть… Если хочешь от меня полных ответов, приглашай в участок. Только имей в виду, у меня дорогие адвокаты.

– Не сомневаюсь.

Хотя в глазах Полины скользила злость, она кокетливо улыбнулась и поставила ногу на порожек выше, приподняв подол и без того неприлично короткого платья.