Мираи, пытаясь приподняться, уловила его слова, но они показались ей странными.

– Госпожа Фурусато? – повторила она, с трудом вставая на ноги, – О боже, вы, наверное, сильно ударились, – встревоженно произнес водитель, помогая ей устоять, – Давайте, я вас домой увезу.

Мираи поняла, что он путает ее с кем-то другим, но сейчас это казалось ей маловажным. Она кивнула, благодарна за помощь, и последовала за ним к его рикше, не замечая, как трамвай исчез за поворотом. Ее ум был занят только болью и мыслями о том, как избежать подобных происшествий в будущем.

Мираи приблизилась к рикше, её взгляд притянулся к изящным линиям этого уникального транспортного средства, впервые увиденного ею настолько близко. Рикша представляла собой легкую двухколесную коляску с изящной крышей, готовую перевозить пассажиров или грузы по улочкам города. Она была точной и изящной в своей конструкции: два колеса спереди обеспечивали устойчивость, в то время как одно заднее колесо поддерживало равновесие.

Мираи внимательно осмотрела рикшу и заметила удобное сиденье для пассажиров, которое называлось "кочо" и было обито шелком. Она осторожно уселась, чувствуя нежность ткани под собой. Перед ней тянулся путь, а впереди – ручка, за которую смело ухватился пуллер, или как его называли, водитель рикши. Пуллеры обычно были мужчинами с сильными руками и выносливым телосложением, способными с лёгкостью тащить рикшу по улицам города.

Пуллер медленно пошёл вперед по каменной дороге, неспешно ведя своего пассажира через толпы проходящих мимо людей и торговцев. Вдруг издалека до Мираи донесся звук музыки, смеха и пения.

– Что это? – удивилась она.

– Госпожа Фурусато, – настороженно ответил пуллер. – Сегодня 5 мая.

– А что особенного в этом дне? – спросила Мираи, вспоминая, что-то забыла.

– Кодомо-но-хи, – ответил пуллер, чувствуя некоторое недоумение относительно неведения своей пассажирки о таком важном событии.

– Ах, точно, Кодомо-но-хи, – вспомнила Мираи с улыбкой. – Я совсем забыла. Замоталась.

Женщина начала внимательно рассматривать окружающее, замечая каждую деталь этой живой сцены городской жизни. Её взгляд устремился на проходящих мимо детей, играющих и смеющихся на улице, и она почувствовала тепло и радость, окутывающие этот день, посвящённый детям.

На площади вспыхнула карнавальная сцена, где изящные фигуры в прекрасных кимоно умело сливались с толпой. Дети в вихре игры расцвечивали пространство своими яркими нарядами, словно живые капли радуги в толпе. Но среди всех выделялась одна фигура – Кицунэ, дух лисицы, величественно выходившая на арену.

Её кимоно, словно тканое из самого света, плавно обвивало изящную фигуру, отражая золотистые лучи солнца в своих складках. Пленительные оттенки оранжевого и красного вязались в узоры, словно легкие прикосновения заката. Рукава, расправившись в воздухе, словно крылья, добавляли её облику изысканности и грации, словно они были созданы, чтобы разносить весть о прекрасном.

Но особое внимание привлекал хвост – пушистый и изящный, он покачивался за ней словно самый преданный спутник, добавляя образу загадочности и чарующей притягательности. Скрываясь в складках кимоно, он все же оставался заметным, словно намекая на тайны и загадки, скрытые в душе древнего духа.

Кицунэ несла на себе маску, словно воплощение самой природы лисы. Её черты лица приобрели таинственную игру, где уши лисы притаились среди вихря волос, а пушистые щеки придавали образу мягкость и тепло. Взгляд из-под маски был как солнечный луч, проникающий сквозь тучи, озаряя все вокруг своим светом.

Но даже самая прекрасная картина требует дополнительных штрихов, и Кицунэ была мастером в этом. Украшения из лисьих шкур и лисьи уши, величественно украшенные фуршетные элементы в виде лисьих лап, все это создавало образ, который был не просто красив, но и мистический, словно приглашение заглянуть в мир тайн и волшебства.

Как только она вышла на площадь, волнение пронзило толпу. Зрители задержали дыхание, словно ожидая чуда, а многие дети с восторгом выкрикивали её имя, словно она была самым ярким солнечным лучом на этой праздничной площади.

С торжественным величием Тэнгу, дух птицы, вошел на площадь, словно древний бог, сошедший с небес, чтобы защитить своих верных последователей. В его взгляде замелькали могущественные огоньки, словно звезды на ночном небе, готовые осветить путь тем, кто нуждается в защите и силе.

Его черное кимоно, словно покрытое мраком ночи, было усыпано деталями, которые подчеркивали его загадочность и величие. Черные, словно перья ворона, ткани плавно обвивали его фигуру, словно обращая его в живое воплощение ночной тьмы. Каждый шаг, каждое движение, казалось, пронизано магией и силой, которые нельзя было остаться незамеченными.

Крылья, прикрепленные к его спине, словно ожившие снова после векового сна, создавали иллюзию летящего существа. Они покачивались в такт его движениям, словно умелые танцоры, исполняющие древний ритуал, призванный принести защиту и благословение.