Шрифт:
– А потому твой конь не устает, что я его горной синею водою умывала и белым-белым, самым нежным облачком его я вытирала.
– Ну, коли так, – угрюмо ей сказал старик, – замену можешь ты себе искать, если зло посеяла ты раньше срока.
– Зачем замену мне искать, старик? Ведь зла уж больше нет, его я все посеяла. Скорей заклинанье надо мной читай, чтоб снова стала я сама собою.
Тогда старик с улыбкою сказал:
– Повременика ты еще немного, да помоги мне все добро перенести поглубже в подземелье. Громадный камень сверху положу, чтоб никому добро вовеки не досталось.
Стояла рядом девушка, от страха вся дрожала. Еле крышку приподнял старик от сундука, где недавно добро его лежало, и ахнул:
– Нет добра! Куда оно девалось?
Он повернулся, чтобы девушку спросить. Она исчезла, конь пропал.
– Ах! Вот теперь догадался я, почему мой конь не уставал – да потому, что сеяла она добро, а зло куда-то подевала! Ну, ничего, я догоню ее. Расправлюсь с мерзкою девчонкой!
Он сел на бороду свою верхом, вдогонку им быстрее молнии помчался. Вот-вот догонит их! И девушка к коню с мольбою обратилась:
– Конь волшебный, черный конь! Отвези меня домой – я тебя умою снова серебристою росой, вытру шелковой травой, в гриву пышную твою ленту алую вплету.
Догнал злой волшебник черного любимого коня:
– Вернись мой конь, волшебный конь, обратно, в подземелье. Ее я в каменную глыбу превращу. А если не отдашь ты мне девчонку, то не смогу ее я заколдовать, потому что сидит она на спине твоей.
– Нет, не вернусь, – ответил конь, – читай над нею заклинанье, чтоб снова стала девушка сама собой, я отвезу ее домой. И мне уж больше по душе, чтоб люди сеяли добро, а зло совсем забыли.
Делать нечего – не смог волшебник справится со своим конем, конь тоже обладал великим волшебством. Прочитал старик заклинанье. И стала бедная девушка сама собой. А конь волшебный колдуну сказал:
– Тебя я самого, волшебник злой, в каменную глыбу превращаю!
Тот час упал старик на землю большою каменною глыбой. А черный конь белоснежным стал с уздечкой новой золотою. Да девушку счастливую домой привез.
Через плетень сосед богатый корзинку яблок спелых подает ей, да говорит:
– Беритека скорее – добра-то некуда девать. Потом, загадочно так улыбнувшись, он девушке сказал:
– Намедни принц, сын короля, к вам в гости приезжал, да спрашивал у матери твоей все о тебе. Она лишь плакала – давно пропала дочь ее, а он в ответ все улыбался, да говорил: «не плачь напрасно, не горюй. Все будет хорошо»…
Калинушка
Сколько на свете удивительных сказок! Какой вам покажется эта сказка – судите сами. Так вот. Давным-давно, на окраине леса, на лугу пас хозяйских овец мальчик лет двенадцати. Звали его Мишка. Утро было раннее, серый туман низко стелился по траве. Помощником паренька был песик Жучок. Мишке хотелось спать, и он решил вздремнуть под старым вязом. Но не успел он прилечь, как Жучок бросился в сторону леса, отчаянно лая. Внезапно песик остановился, но продолжал лаять. Мальчик подбежал к нему и в недоумении остановился – на кого же он лает? И тут Мишка в страхе оцепенел. На траве лежала худая-прехудая волчица. Она была еле живая. Мишка растерялся, не зная, что ему делать. А волчица вдруг заговорила человеческим голосом:
– Останови свою собаку. Разлаялась в такое раннее утро. Видите – я не могу вам принести никакого зла. Это даже Жучок понял – он не кинулся на меня. Я скоро умру – меня тяжело ранили охотники. Убили и супруга моего. Теперь голодают трое наших маленьких волчат. Их нужно прокормить хотя бы еще неделю, потом они сами станут добывать себе пищу. А я тебя, мальчик, попрошу – нам три ягненка хватит. Вон какое большое стадо – овец и ягнят там много. За это я тебя отблагодарю.
Мишка только тут пришел в себя:
– Что ты, что ты, бедная волчица! Я понимаю беду твою. Но не могу я дать тебе маленьких ягнят. Стадо это не мое, а хозяйское. А если б было и мое – все равно бы не дал. Разве можно дать живых маленьких ягнят на растерзание твоим волчатам?
Волчица закрыла глаза. По ее худым щекам катились слезы. Мальчику стало жаль бедную волчицу.
– Вот обед свой я с радостью могу им отдавать, – у него даже на душе просветлело. – Я привык голодать, неделю без обеда обойдусь легко. Сейчас принесу.