– Так и есть. – В самом деле, именно такова моя задумка, хотя это не вся правда. Всю правду ты узнаешь позже, но к тому времени ущерб будет уже нанесен. Пора сменить тему, прежде чем ты станешь слишком любопытной. – Теперь моя очередь задать вопрос. Одна птичка нашептала мне, что вы недавно приобрели несколько лошадей из Ирландии. Это ваше собственное увлечение или из-за любви вашего избранника ко всему, что связано с лошадьми?

– И кто же эта птичка? Она сегодня тоже здесь?

– Я не говорил, что птичка – «она», но да.

Твой взгляд перемещается на противоположный конец стола, где Голди хихикает над какой-то шуткой твоего жениха. Некоторое время ты смотришь на них, задумчивая и сдержанная. Когда наконец возвращаешься ко мне, уголки твоего рта приподнимаются, придавая тебе слегка кошачий вид.

– И она не возражала, что мое имя всплыло во время вашего… интимного разговора?

Пожимаю плечами.

– Она не особенно ревнива, по крайней мере, в отношении меня. И не возражает, что я интересуюсь вами.

– Значит ли это, что я стану частью вашего романа? Поэтому вы появились рядом со мной во второй раз? Чтобы изучить современных американских женщин и затем написать о своих наблюдениях?

Смотрю на тебя поверх бокала, вопросительно склоняю голову набок.

– А вы хотели бы, чтобы о вас писали подобным образом? Двухстраничный разворот с фотографиями: «Один день из жизни американской наследницы».

Твои глаза предупреждающе сузились на случай, если мой вопрос не гипотетический.

– Не люблю, когда обо мне пишут.

Я широко, обезоруживающе улыбаюсь.

– Вам не стоит бояться. Я предпочитаю оставить это дело вашему мистеру Уинчеллу. У него получится лучше, чем когда-либо у меня. Хотя мне все же интересно узнать о лошадях. Вы не производите впечатления любительницы конюшен.

Ты изгибаешь бровь.

– Неужели?

– Нет.

– А какое впечатление я произвожу?

Ты флиртуешь со мной, используя томный голос и свои дымчато-янтарные глаза так, чтобы твой жених это заметил. Платишь ему той же монетой. Я только рад подыграть. Однако мне интересно: готова ли ты к такой взрослой игре?

– Пока не знаю, – честно отвечаю я. – Не могу вас понять. Но рано или поздно я вас разгадаю.

Ты моргаешь, изумленная моей прямотой.

– Вы всегда так уверены в себе?

– Не всегда. Но бывает, я смотрю на головоломку и сразу понимаю, как сложить все ее части.

– Выходит, я головоломка.

Отпиваю вино, не спеша отвечать.

– Каждая женщина представляет собой загадку, – говорю я наконец. – Некоторых разгадать труднее, чем других. Но знаете, я обнаружил, что самые сложные больше всего стоят усилий.

На самом деле все это просто болтовня – легковесная светская чепуха, сочиненная под влиянием момента, – но звучит, по-моему, неплохо. Таинственная и немного зловещая бархатная перчатка, брошенная посреди ужина. Я очень доволен собой, когда вижу, как слабый румянец окрашивает твои щеки. Он тебе идет.

– Ну так вы ошиблись, – говоришь ты слишком мягким тоном, чтобы я тебе поверил. – Я любительница конюшен. Или, по крайней мере, пытаюсь ею стать.

– Потому что хорошая жена должна интересоваться тем, что интересует ее мужа?

– Это не имеет ничего общего с Тедди. Ну почти ничего. Прошлой весной он возил меня в Саратогу, показать своих чистокровок. Их готовили к первой гонке. Мы встали очень рано, чтобы посмотреть, как наездники их тренируют. Они были такими красивыми, гладкими, сильными и быстрыми, как ветер. Я сразу поняла, что хочу свою лошадь. У нас дома в Хэмптоне есть несколько, но они только для верховой езды. А чистокровные – для спорта. Пришлось постараться, но в конце концов я уговорила отца купить мне пару на день рождения.