– Православных византийских монахов, которые практиковали концентрацию на сердцевине, их противники стали называть пуповушниками, – продолжал Роман Романович. – А затем и официальная церковь стала стесняться этого направления своего же монашества.

– Ты сейчас рассказываешь про исихазм? – спросила Софья.

– Да, затем, когда под сердцем стали понимать не центр, а именно орган качающий кровь, стали концентрироваться именно на нем, что затруднило практику, но не сделало ее невозможной, – ответил Романов. – Главное – перевести внимание с внешнего мира внутрь себя, в сердце, и оно само найдет место в центре ощущаемого мира – в сердцевине.

– А в Евангелиях что говорится об этом? – спросил Сергей.

– Иисус дал самую наглядную инструкцию, назвав божественную энергию божьим хлебом, а вино и хлеб причастия – своей кровью и плотью, – ответил Романов. – Поэтому если хочешь концентрировать внимание на божественном – собери внимание в своем животе.

– А если я не православная? – спросила Софья.

– Сердцевину тогда нужно ассоциировать с чем-то, что имеет большую ценность, чем внешний мир, как я понимаю, – произнес Сергей.

– Да, – подтвердил Роман Романович, – с любым религиозным чувством, даже с очень странным.

После последних слов мужчины засмеялись, глядя на Софью, над которой явно подтрунивали. Они говорили довольно долго или, возможно, я потерял контроль за временем.

– Вульгарное представление о сердце, как вместилище высоких чувств, привело к тому, что везде или заменили упоминание чрева, как сердца/сердцевины тела, или придумали странные объяснения. – продолжал говорить Роман Романович.

– Еще более странные, чем твои? – спросила Софья, ополаскивая руки в рукомойнике.

– Да. Например утверждают, что Иисус, произнося слова: “Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой”, словом чрево назвал сердце в переносном смысле, – все трое рассмеялись.

– А в писании и вправду это сказано, – спросил Сергей.

– Кто ж его знает теперь? Столько лет оттуда потихоньку вытесняли слово чрево, если обсуждалось божественное, – почесал в затылке Роман Романович. – Например, в строке из псалтыря: “и исполнить волю твою, боже мой, Я восхотел, и закон твой – посреди чрева моего”, в современном варианте “посреди чрева” заменили на “сердце”.

– Романыч, а с чего ты взял, что именно ты прав, – спросила Софья, присаживаясь к столу-сундуку.

– А тут и гадать особо не нужно, – улыбнулся Романов. – Сказано Иисусом, что царство божье внутри, сказано, что он сам дверь в это царство, и что в причастии пускаем мы Иисуса внутрь себя как еду и питье.

– Нужно буквально воспринимать таинство причастия?! – наигранно воскликнул Сергей.

– Вот именно, а не в переносном смысле, – рассмеялся Роман Романович.

Дальнейший разговор я уже не слышал, потому что крепко заснул. А проснувшись утром, совершенно здоровым, сначала не мог понять где нахожусь. Вспомнил, что был болен и меня здесь лечили, и видимо успешно. Пока одевался вспомнил и услышанный разговор. А вошедшая в комнату Софья сказала, что мое обучение началось вчера, и что сегодня вечером я должен прийти в дом Романова – она мне покажет комплекс с полотенцем.

Затем вошел Сергей и вызвался проводить меня до барака, в котором жил наш стройотряд. По дороге он сказал, что главное в системе Романова – постоянная концентрация на сердцевине, и что я должен ее практиковать с первых же минут пробуждения и целый день. Я спросил, должен ли я что-то представлять при этом. Сергей сказал, что я должен размещать в центре безОбразное представление о некоем высшем мире. Это может быть любое религиозное представление. Но поскольку меня крестили, то будет проще, если в соответствии с учением Иисуса, в сердцевине будет располагаться божье царство и вся святая троица. Впрочем, насильно их запихивать туда тоже не нужно, достаточно просто иметь это ввиду.

Можно вообще ни о чем не думать, добавил тогда Сергей, достаточно просто концентрироваться на внутреннем, на сердцевине. На внешний мир станет тратиться меньше энергии, которая сразу начнет накапливаться. Это и есть та самая внутренняя энергия, энергия ци или хлеб божий. “Ибо хлеб Божий есть тот, который сходит с небес и дает жизнь миру”, – процитировал Сергей Евангелие, открывая дверь барака.

Я, как и почти все советские студенты, был далек от философии и эзотерики, но что-то во мне, без всяких толчков извне тянулось к этим знаниям. И не имея ни одного знакомого с подобными интересами, я после первой же сессии пошел и взял в институтской библиотеке книгу об индийской философии, немало удивив товарищей по комнате. И вот, испытав совершенно необычное для меня ощущение прикосновения к чему-то иррациональному, я хотел повторить этот опыт, и вечером без колебаний направился к дому Романа Романовича. Так началось мое обучения, которое в основном сводилось к выполнению комплекса с полотенцем. но попутно меня познакомили и с другими упражнениями системы.

Как и перед началом почти любой гимнастики, нужно встать. И как намекает название комплекса, нужно взять в руки либо полотенце, либо любую подходящую тряпку. Расстояние между кистями рук около 20 см, но точнее вы определите в процессе практики сами.

Сконцентрируйтесь на сердцевине.

Сергей сказал, что за первый свой опыт ощущения непостижимого я должен благодарить Софью, которая передала мне часть своей энергии. Но на мои дальнейшие расспросы он отвечал уклончиво, заявив, что большая детализация невозможна. И даже когда говорят о передаче энергии, то это лишь способ сказать, что Софья каким-то образом помогла мне ощутить непознаваемое. Но, с другой стороны, понятие энергии, благодаря своей общности и универсальности, очень хорошо подходит для описания того, что и описать то толком нельзя. И нужно отдать должное последовательности Сергея, все его дальнейшие объяснения того, чего нельзя объяснить, были основаны на понятии энергии.