Как только я пришёл к подобному выводу, Хардвин прекратил чтение.

– Это оно, - сказал он, качая головой.
– Я прочёл достаточно.

В моём горле встал такой комок ,что я едва не задохнулся. Я испугался, что ошибся на его счёт.

– Но вы прочли только семьдесят страниц!

– Мне больше и не нужно.

Его голос был спокойным, как колодец.

– Это будет продаваться. Добавим куски с Девоной, положим внутрь скелет; может быть, обложку, где она целует череп. В Порту Черепа, Лускане и других подобных местах продаваться будет отлично.

Хотя я не понимал, какое отношение куски Девоны имеют к испытанию Единственного, тень страха покинула мой разум, и от мук следующей жизни мои мысли обратились к потенциальной выгоде.

– Сколько?

Хардвин достал из ящика стола два небольших кошеля и подвинул их ко мне.

– Пятьдесят львов. Вдвое больше, чем я плачу обычно.

Конечно, это было огромным оскорблением — но я едва мог сдержать возбуждение, поскольку это было первым полученным мною предложением хоть какой-то суммы. Глубоко вздохнув, я нахмурился.

– Я рассчитываю на сумму в сотни раз больше.

Я потянулся, как будто собираясь забрать рукопись, но затем заклинание Мистры захлестнуло меня, и с уст сорвались эти ужасные слова:

– К несчастью, я вынужден принять любое предложение, поскольку у меня не осталось времени, чтобы обратиться куда-то ещё.

В глазах Хардвина скользнуло изумление, и какое-то время он просто молча сидел в растерянности. Затем наконец покачал головой и сунул руку в ящик.

– Пускай будет семьдесят пять.

Он добавил третий кошелёк к первым двум, затем наградил меня зубастой усмешкой.

– Не хочу, чтобы мой новый иконоборец чувствовал, будто с ним обходятся несправедливо.

Я сразу же понял, что он готов заплатить мне как минимум пять сотен, что, конечно, составляло всего лишь десятую часть моей желаемой суммы, но всё равно было в тысячу раз лучше, чем платить Альдо Мэнли, и в это мгновение отворилась дверь. Я оглянулся, увидев, как Девона пятится внутрь комнаты, её капюшон натянут, а руки вытянуты перед собой, так что я их не видел. Злость на проклятое заклинание Мистры слишком сильно отвлекла меня, иначе я бы почувствовал, что здесь что-то неладно, и потянулся за ядом — но увы, я лишь толкнул кошельки Хардвина обратно к нему.

– Если не желаете, чтобы я чувствовал несправедливое обхождение, перестаньте обходиться со мной несправедливо, - сказал я.
– Моя книга — правдивое изложение настоящих событий. Мы оба знаем, что она стоит куда больше.

– Правдивое изложение?
– нахмурился Хардвин.
– Да индюк вроде вас не пережил бы даже первой главы!

– Вы не поверите, - сказал знакомый голос.
– Малик живуч, как таракан.

Я развернулся к Рухе, едва она успела заговорить, но ведьма уже сбросила плащ Девоны и прижала джамбию к моему горлу.

– Что здесь происходит?
– встал Хардвин, перевернув свой стул.
– Кто она?

– Арфистка, всюду сующая свой нос, - с этими словами я сунул руку в рукав и начал вытаскивать свою иголку из пробки.
– Она пришла за моей книгой.

– Правда?
– не знаю, почему Хардвин казался так потрясён.
– Значит, это правдивая история?

– Я не могу назвать «правдивым» ничего из написанного Маликом, - сплюнула Раха.
– Но он действительно виновен во всём, про что рассказывает.

Взгляд Хардвина опустился к столу, и я увидел, как цена моей рукописи только что возросла в тысячу раз, и в мысленно забрал назад каждое грубое слово, которое когда-либо сказал в адрес Рахи.

– Может быть, теперь вы заплатите мне настоящую стоимость книги, - сказал я Хардвину.
– Моя цена — пять тысяч золотых.

– Пять т-тысяч?
– охнул Хардвин.
– Я дам вам тридцать пять сотен. Это всё, что у меня есть.

Чтобы доказать это, он вытащил ящик из своего стола и поставил его рядом с моей рукописью.

– Книга ваша!
– крикнул я.

– Хорошо.

Хардвин дал знак своим переписчикам, затем повернулся к Рухе.

– Ваши дела здесь закончены. Пожалуй, вам стоит уйти.

– Я не могу это сделать.

Раха развернулась, закрываясь моим телом от переписчиков Хардвина. Я наконец вытащил отравленную иглу из бутылки, но не смел нанести удар; ведьма прижимала джамбию к моей шее так плотно, что её судороги могли вскрыть мне горло.

Я посмотрел на переписчиков Хардвина, молясь, чтобы они отвлекли ведьму.