– А что думаете о Граскине? – Вера поедала второе печенье и чувствовала, что уже больше похожа на человека. Голод всегда превращал ее в мегеру.

– Ему не очень комфортно в компании женщин, только если они не знают свое место. – Джейн снова улыбнулась. – Если они прибираются в церкви или самозабвенно внимают его проповедям – отлично. Если нет – то все. Просто ребенок, у которого была слишком любящая мать и отец-священник, возомнивший себя богом. А потом – школа для мальчиков, где над ним, похоже, издевались. – Она задумалась. – Иногда мне интересно: некоторые мужчины становятся придурками, потому что над ними издевались, или над ними издевались, потому что они изначально были придурками?

Вера захихикала и подумала, что эта женщина не так уж сильно отличается от нее. Они занимались одним делом. Очищали улицы от всего неприятного, чтобы уважаемые граждане могли продолжать жить своей жизнью в блаженном неведении.

– Извините, – одернула себя Джейн. – Не стоит делать из всего этого шутку. Две женщины мертвы, и обе связаны с «Хейвеном». А мы ищем мужчину, которому не нравятся женщины? Я не имею в виду Питера Граскина – таких, как он, по улицам ходят толпы, и мне не кажется, что насилие – его конек. Скорее это кто-то с глубокой, патологической ненавистью к одиноким женщинам.

Вера ответила не сразу. Она думала, как это помещение напоминает ее собственную кухню. Конечно, побольше и, скорее всего, почище, но она чувствовала себя здесь комфортно. У нее возникло чувство, что если она пробудет здесь достаточно долго и как следует обсудит дело с этой женщиной, то обязательно придет к разгадке. Интересно, как бы отнесся ее начальник к такому методу работы над делом.

– Не знаю, – сказал она. – Может, и в этом дело.

В кабинете зазвонил телефон, но слышно было во всем доме, настолько он был громкий. Наверное, какая-то техника. Джейн встала, чтобы ответить. Вера взяла еще печенье, потом машинально стянула еще два, сунула их в пакет для улик и спрятала в карман.

Когда Джейн вернулась, она уже почти натянула пальто.

– Это были девочки. Их нужно везти домой. Не хотите остаться здесь и поговорить с ними? Мы будем очень рады.

Вера покачала головой и поднялась на ноги.

– Мне не положено делать полевую работу. Моя роль – стратегическое планирование. Хотя в полицию я пришла не за этим.

– Совсем как я. – Джейн пошла проводить ее до двери. – Если бы я осталась в социальной службе, меня бы давно повысили, и не видать мне уже передовой.

У машины Вера остановилась.

– Можете поговорить со своими? Они доверяют вам, но у большинства есть причины недолюбливать полицию. Какие-нибудь слухи… Завтра я пришлю человека для более официальной беседы.

– Милашку Джо?

– Да, почему бы и нет. – Вера уже открыла дверь своего «лендровера», но снова повернулась к Джейн. – Скажите женщинам, чтобы были поосторожнее, ладно? Пусть не ходят по Мардлу одни.

Джейн кивнула и села за руль микроавтобуса. Было уже темно, и ее фары освещали всю размытую дорогую до самого шоссе.

В полицейском участке Киммерстона вся команда собралась на вечерний брифинг. На доске появилось больше фотографий. Тело Ди Робсон. «Неприглядная смерть, да и жизнь не сильно лучше», – подумала Вера. Единственное прижизненно фото, которое им удалось найти, было с Маргарет Краковски. Они снялись в фотокабинке и обе улыбались. Маргарет – на тридцать пять лет старше, но все равно привлекательнее. «Бедная девчонка. Я знаю, каково это». Скорее всего, фотография была сделана в день их поездки в Ньюкасл на шопинг. Они нашли ее в сумке Ди, вместе с тремя с половиной фунтами мелочью.

Вера обвела взглядом команду. Так и не объявился Джо Эшворт, но пора было начинать.

– Итак, что у нас есть? Две женщины. Обе одинокие. Связаны через «Хейвен», где Маргарет была волонтером, а также географически: они жили в двух минутах друг от друга в Мардле. А еще они вместе ехали в вагоне метро, где убили Маргарет. Насколько это важно? Может, они обе увидели то, что позже привело к их смерти? Или Ди узнала убийцу Марагрет? Есть мысли? Кто-нибудь?

Она посмотрела на присутствующих. Они казались вялыми и безынициативными. Холли осторожно подняла руку.

– Хол?

– Кроме места жительства, у них на самом деле мало что общего, разве нет? Ведь Маргарет – образованная женщина. Зачем ей проводить время вместе с кем-то типа Ди? – Ее презрение было настолько очевидно, что Вере захотелось наорать на нее. «Думаешь, Ди Робсон хотела такой жизни? Ты правда думаешь, что у нее был выбор?» Но Холли была права, и сейчас было не время учить ее жизни.

– Верно подмечено, Хол. И какие идеи?

– Краковски была христианкой. Проявляла милость к павшим? – Чарли пытался пошутить, но вышло не очень.