– Маргарет Краковски убили, – произнес Джо. – Мы беседуем со всеми, кто ее знал.

Джейн Камерон уставилась на него. Она как будто сразу постарела, побледнела.

– Я не верю. Кто мог желать смерти Маргарет?

– Поэтому я и здесь, – сказал Джо. – Я подумал, вы сможете помочь мне с этим.

В дверь постучались, и внутрь вошла женщина, которую он видел на улице. В руках у нее был поднос с кофейником, пластиковой бутылкой молока и двумя кружками. На блюдце лежали печенья, похожие на те, что он уже пробовал в гостевом доме на Харбор-стрит. Значит, Маргарет стряпала и здесь. Лори поставила поднос на стол. Она взглянула на Джейн и заметила, как она изменилась в лице.

– Все нормально?

– Да. – Тут Джейн поняла, что женщина обеспокоена. – Правда, все в порядке. Мы выйдем и все расскажем. Дай нам несколько минут.

Лори злобно посмотрела на Джо Эшворта, как будто это он расстроил Джейн, а потом вышла из кабинета.

Джейн налила кофе и рассеянно предложила Джо молока и сахара.

– Извините, – наконец произнесла она. – У меня это просто в голове не укладывается. Маргарет казалась несокрушимой. В ней было больше энергии, чем во всех, кого я знала. Все мы будем страшно по ней скучать. Она действительно была членом семьи. Иногда она даже приводила с собой детей Кейт. Она и сейчас это делала по особым случаям. Пару недель назад мы проводили праздничную ярмарку, чтобы немного подзаработать, и Кейт с детьми пришли посмотреть, – она вымученно улыбнулась. – У нас тут всегда напряженка с деньгами. Нас постоянно угрожают закрыть, а эти мероприятия никогда не приносят столько, сколько хотелось бы.

– Расскажите мне про «Хейвен».

– Мы существуем уже двадцать лет. Я была здесь с самого начала, и Маргарет стала помогать вскоре после моего появления. Это место для женщин, которым необходимо временное безопасное жилье. Не просто приют для жертв домашнего насилия, но также для женщин с зависимостями или нуждающихся в помощи после долгого лечения, заключения в психиатрическое учреждение или тюрьму. Мы принимаем и постоялиц с детьми, правда, в данный момент у нас таких нет. – Она вздернула подбородок и улыбнулась. – Я занимала высокую должность в городской социальной службе, но потом взяла шестимесячный отпуск, чтобы создать это место. И так и не вернулась. Считай, выпала из обоймы, зато тут гораздо спокойнее. В каком-то смысле. Но есть возможность активно взаимодействовать с людьми и строить сообщество. Я до сих пор поддерживаю связь с некоторыми постоялицами. Иногда мы устраиваем большие встречи – многие из них по-настоящему взялись за ум. Потрясающе видеть, чего добились некоторые из этих женщин. Теперь я останусь тут до пенсии – это дело всей моей жизни, – она улыбнулась, показывая, что ни к этому заявлению, ни к себе самой она серьезно не относится.

– И вы здесь живете? – Джо попытался представить, каково это. Сэл считает, что он посвящает работе каждую свободную минуту. «Твоя душа принадлежит этой толстухе». Но Джейн Камерон некуда было бежать от своей.

– У меня есть собственная комната, – ответила Джейн. – Здешние женщины обычно проявляют большое уважение к личному пространству. И у меня есть друзья в городе – они могут меня приютить, если мне нужен перерыв или немного культурного общения.

«А собственная семья? Партнер?» – спросила бы Вера, но он не смог заставить себя задать эти вопросы.

– У вас, наверное, было много неприятностей за все эти годы, – заметил Джо. – Агрессивные мужья. Дилеры. Сутенеры. Наверняка являлись сюда, создавали проблемы.

– Да, все вышеперечисленные, – ответила Джейн. – У нас сложились очень хорошие отношения с местной полицией, и они приезжают на помощь при необходимости. Но в последнее время у нас не было серьезных инцидентов. Я не знаю, кто и почему мог точить зуб на Маргарет. Она была волонтером, и не в ее стиле было лезть, куда не просят. Она знакомилась с женщинами, когда они здесь появлялись. Но никогда специально не уговаривала их приехать.

Джо хлебнул кофе.

– Мне нужно поговорить с вашими постоялицами. Может, Маргарет делилась с ними своими переживаниями, рассказывала о проблемах, – он взглянул на нее. – С вами она ничего подобного не обсуждала?

Джейн покачала головой.

– Я с самого начала уяснила, что Маргарет очень скрытный человек. Она не говорила о себе. Если уж на то пошло, это я делилась с ней. Я буду по ней скучать. – Она помолчала. – Хотя, когда она была тут в последний раз, она сказала, что хотела как-нибудь со мной поболтать, попросить совета. Я была занята и предложила поговорить на следующей неделе. – Социальная работница в ужасе подняла глаза. – Нужно было уделить ей время. Она столько часов нам отдала, а я не смогла выкроить несколько минут в своем расписании. Но она, кажется, была не против отложить. Во всяком случае, так она сказала.

– И вы не можете предположить, что ее беспокоило?

Джейн печально покачала головой.

– Почему бы вам не пообщаться с остальными? Маргарет могла говорить с кем-нибудь из них. Сейчас почти время обеда, так что можете присоединиться. Но я предупреждаю, они будут очень расстроены. Как я и сказала, Маргарет была почти как член семьи. Они воспринимали ее скорее как маму или бабушку, чем как волонтера. Вы можете быть уверены, что никто из здешних обитательниц не убивал Маргарет.

– Извините, – сказал Джо, – но на данном этапе я никого не могу исключать.

Неожиданно она широко улыбнулась.

– Даже меня? Конечно, я ценю такую широту мысли, но в данном случае будет просто-напросто глупо вести расследование в этом направлении. Я серьезно вам говорю, никто из наших постоялиц не убивал Маргарет, сержант. Погода вчера была такая отвратительная, что никто даже не выходил. Они были здесь весь день. Я ручаюсь, – она посмотрела на Джо немного вызывающе, как будто ожидая, что он начнет спорить, но он промолчал.

Женщины сидели в большой неприбранной кухне. Здесь было теплее – жар шел от растрескавшейся и закоптившейся духовки. На стенах висели детские рисунки с пожелтевшими от времени уголками. На лежанке рядом с печкой свернулась собака. На решетке, лежащей на скамье, остывали мясные пироги. Джо узнал Лори, перевозившую поленья. Помимо нее, здесь было еще пять женщин. По возрасту они ранжировались от девушки-подростка, тощей, нервной, с бледным ангелоподобным лицом и длинными рыжими кудрями, до пожилой женщины, которая помешивала суп на плите.