Было несколько и до срока ушедших, которым было рано бродить по нижнему городу, и которые были возвращены для доработки к прежней жизни. Они растворились в зябком пространстве, как туманные облака. Между группами одиноко бродили, зависшие между мирами, неприкаянные и растерянные «бледные всадники» комы, рассказывавшие и о солнечных вершинах, и о черной яме преисподней, куда их пока не взяли и не возьмут вновь до времени перехода.

Десс

Можно задаться вопросом и о перечне падших в телесное воплощение, и о некоторых привилегиях по мере их падения и изоляции в царства Белиала, в кубе планетарного круга времен. И если первых мириады, то привилегий не так много.

Первую привилегию, данную человеку по завету Архетипа, можно отметить и закрепить вертикальной творческой линией – мужской вертикалью, плотной тенью ложащейся на горизонтальную принимающую женскую полосу, особенность которой можно обозначить характерной леностью человека. Динамику движению к высшему освобождению придаёт стремление и усвоенная традиция духовного, эмоционального творчества или физического творения. Роль тормоза, косной, оплодотворяемой черты – играет стремление человека оставаться таким жизненным «балластом», какой он есть. Но в любом можно найти и элемент жертвования собственной ленью, некоторой частью энергии и плоти для приобретения видимой активности. Это обычно при вынужденной от природы работе над некоторым эмоциональным и интеллектуальным развитием покорённого или пестуемого «прайда». Торжество фаллизма – это символ свободы и своеобразная характеристика физического плана, как плана выбора, победы и жертвы.

Как дар, и как привилегию, присущую исключительно человеку, можно отметить и традицию эмоционального общения – чувственно насыщенную и осмысленную речь.

Странник

Бриллиантовую россыпь собирает Сеятель и разбрасывает по вселенной в своих воплощениях эгрегорами светил и планет. Вид жизненной энергии, форму и образ самой жизни – воплощенные «искры Света», или души, не выбирают, а получают соответственно состоянию и уровню развитости их сознания. По Платону это возможно лишь на конечном этапе человеческих кругов жизни. Когда сознание проходит стадию формообразования и особенности технологии личного разумения – оно «кристаллизуется» в индивидуальную структуру мышления. Особенности менталитета, а затем и системы чувствований, оценки, и механизма руководства к действию человек получает в зависимости от чистоты разума, веры и твердости воли. Очевидно, чем устойчивее и светлее жизненные принципы – тем прозрачнее и светлей его душа, помыслы и дела, и преданней сердце. Из одинаковых атомов составлен и прах и алмаз. Просветленный разум – редкий бриллиант, ограненный верой и волей, тяготеет к единству не с телесным, а с горним и стремится к укрощению низменных желаний. Человечество, все мы, конечно же далеки от совершенства. Мутное, изменчивое большинство – как горы праха и угольной пыли, предназначенные для огненной жертвы и неисчислимой переплавке в горниле солнечного Молоха – лишь пластическая масса, приговоренная к вечному распятию на колесе «самсары».

Десс

Голубая среда кислотной смеси, разъела и разъяла на молекулы небесные формы Человека Звёзд, павшего с вершины миров в нижний мир земного обитания. Где все и всё перемешалось в болотную грязь, превратив космическую гармонию – в какофоническую взвесь; богоподобие справедливого владыки – в низменный эгоизм правителей; а непознаваемую истину – во множество личных правд. Это результат тяжелого осадка, оставшегося на дне миров, после неизбежного искажения вселенского основания – принципов построения жизни космических систем и архитектур.

Во многих примерах проявлений, жизнь исходит из среднего бессознательного истока рациональности и разлагает его на определенные полюсы разума – от уровня неразумных или слабо осознающих существ (в силу развития и особенностей их воспринимающих органов) – до «высоко разумеющего» человечества. Интегрирующие и интегрированные в жизнь первоосновы, или парабола эволюции в своей нижней максиме, перегибе, возвращаются к истокам, вновь рассыпая на элементы этот осадок, сложившийся образ конгломерата сил, участников временного синтеза – энергии духа, пространства и материи. На непознаваемых горизонтах космоса происходит обратный процесс возрождения Человека небес, – анализ и расчленение созданного на Земле. И, «музЫку алгеброй разъяв», являет к жизни в иных измерениях невидимых предков земной, а возможно и вселенской жизни – наших космических породителей. Вероятно в этом смысл всех каббалистических, магических и герметических поисков и учений, эзотерических течений и циклов посвящений, которые характеризуются туманными терминами оккультных наук.

«Мистический Крест»

Декорации полярной ночи с железным грохотом упали и в душном, пыльном смоге вырисовался огромный остов металлического каркаса, накрытый гигантским куполом шапито, расшитого египетскими символами, картинами и иероглифами, за которым скрывался фасад вполне современного железнодорожного вокзала. Клетки площади пришли в движение и конвеерными лентами механического транспортёра странствующие жители и гости города были поданы к подножию сооружения. Окунувшись в чувственный фон многоцветной, радужной сферы цирка, прибывшие были приглашены черным церемонимейстером на сцену, чтобы недоигранные при жизни роли доиграть здесь на цирковой арене вольтижерами и гимнастами, наездниками и клоунами, фокусниками и укротителями, дрессированными животными и на всё согласными девушками кабаре-канкана.

Несколько ниже центра сферического купола были видны музыкальные ступени подиума и искрящийся огнями, прожекторами и софитами, заполняющийся новоиспечёнными актёрами идеальный круг арены. Ярусами алмазных диадем на сцену концентрическими кругами наплывали ряды зрительного зала. Центральную часть цирка занимал чудовищный скелет аттракциона Обозрения. Заслышав металлический скрежет вагонов Колеса, разношерстная публика из свиты Победителя стала рассаживаться в зрительном зале, а некоторые кнутами и плетьми загоняли упирающихся лицедеев на арену. Главный вход омывался серыми струями фонтана, разливавшимися по арене беспенно-волнующимся морем. Ритмично поднимались и опускались занавеси, впуская в «сценическую жизнь» железной оси все новых и новых участников круговращения.

Медленно и неумолимо обезьяна с татуировками, символизирующими Солнце и Луну вертела лопасти колеса фортуны. Она гортанно и громко прославляла высоких богов, безжалостно сдирала с приговоренных маскарадные костюмы и напяливала на голых одинаковые собачьи маски. Затем поднимала к вершине мира во владения Анубиса тех, кто отработал свой номер. И они уносились с золотыми перьями в руках на чёртовом колесе вверх под купол цирка. Колесо своим вращением увлекало их человеческие фигуры с собачьими головами, а в водяную глубь арены из падающих сверху вагонов, один за другим, выскальзывали ящеры с оскаленными человеческими лицами.