Странник

Иссушенное пустыней любовных утех сердце женщины, как изломанный шедевр Гварнери без струн, скрипка Амати, растоптанная ее внутренним животным. С верхних этажей света, с заоблачных вибраций, эмоции стекают под её выбритый оазис бикини. При частом интимном употреблении сердечные струны начинают фальшивить, грубеть. Потёртость тела и огрубление чувственности испепеляют и, со временем, трансформируют ультра-любовь в инфра-эмоции. Когда на «чудо-инструменте» поиграли «все ребята», все, кроме увечно больных, очень брезгливых и совсем ленивых – чарующая гармония женского сердца разрушается.

Утратившая индивидуальность, покинутая мастером мелодий и звуков – небесным Паганини, нежная «скрипка» каким-то непостижимым черным колдовством, чудовищным древним камланьем растягивается до уродливых и немыслимо мятых размеров. А после издревле известных, последовательных превращений, когда, в результате интенсивного познания собственной сексуальности, женщине «вместо маленькой гитары, … возвратили контрабас», ее чувственность опускается в «подвал» эмоций – в пустосердечную область утех, в сферу ощущений тела и потребностей материальных благ.

И, когда-то высокая сцена искреннего искусства интимной жизни женщины – превращается в раздолбанные подмостки клуба «сельской потребительской кооперации», на которые, с пьяным амбрэ влажного чавкания, покрякивая и постанывая, вылазит со своей, давно не мытой, «концертной программой» – деревенский «оркестр», полный балаганной какофонии звуков из отхожих «музыкальных» мест.

Это хорошо известное многим мужчинам «женское трио» в похмельном составе из трехструнной трактирной балалайки с подтанцовками растянутого сфинктера контрабаса и бубенцами гланд «глубокого минета».

Десс

Поговорим о полях Мессмера. Животный магнетизм на этих, непаханых разумом полях, противостоит человеческому интеллектуальному формизму и символизму. Глаза и уши, дальнее зрение и тонкий слух – высшие органы чувств пятого поколения цивилизаций. Правом же на первородство обладают первенцы в поднятии целины чувственных потенций, возбуждении различий в напластовании эмоций – запахи и тактильность, или обоняние в сочетании с вкусовым и телесным осязанием, ощущением внешних прикосновений кожей и внутренних – слизистой.

Интеллектуальное зрение, эстетическое наслаждение от космической красоты символов и неизведанного творчества в потоке мысле-словесного формостроения, и удовольствие созерцания земной красоты в превосходных, идеальных формах и симметрии – отнесем к платонизму и эстетству, которые не подозревают о наличии, но и не отрицают полностью животной страсти и половой чувственности.

Иное происходит при настойчивом желании обладания, которое пробуждается независимо от красоты женского тела и ее умственного уровня. Владеющие от природы «лучами жизни», запахом продолжения рода, теми полями мессмера, о которых идет речь; владеющие нечеловеческой зажигающей электро-сексапильностью рода «казановы», или истекающим током откровенной доступности «вавилонской блудницы» – совсем не обязательно, а чаще они и не имеют в убийственном арсенале либидо – ни особой красоты, ни особого интеллекта. Как же работает и ловит в свои сети эта невидимая, умопомрачающая в прямом смысле электро-магнитная «паутина»? Электро-химической дистанционной реакцией обоняния? В зависимости от частоты вибрации, цвета эмоций, скорости или ритма тела, амплитуды и громкости звучания и модуляции мелодии излучаемых волн?

Как щупальцами спрута первородный древний инстинкт присасывает и вынимает нутро из человека, часто на горе или на посмешище окружения, оставляя его на виду, – безвольным и беззащитным перед искусным манипулятором или манипуляторшей. Если эстетизм интеллекта и созерцания ласкает, мирно поглаживает натуру, природу личности, как мягкие светлые волны теплого моря, то магнетизм чаще беспощаден к пожираемым жертвам. Это горный оползень, чувственная жижа грязевой сели, разрушительный ураган эмоций, воздевающий до ментальных уровней, до мыслительных небес астральную вязь, сушь ревности и чувственную муть, лежавшие до этого на илистом дне извилистого русла сексуальной реки. Это безжалостная буря природных титанических сил, сметающая все на своем пути. Завернутая темными, тяжелыми силами спираль внутренней космической системы, ввергающая в воронку сексуального водоворота все внутренние органы, с центром в нижней части пораженной сущности. Вспененная энергия либидо смешивает границы понимания и разума с извечным, но абсолютно мутным содержанием влечения. Приговорённый теряет цели, путается в задачах и понимании объектности, субъектности и, вообще, – реальности происходящего процесса. Он эстетически и социально слепнет, интеллектуально глохнет и превращается в пустое тело, в глиняный горшок для поклажи и исполнения чужих желаний – в истукана, в Голема, управляемого и направляемого чужой волей.

Странник

Иногда женщины, и довольно большое их количество, пытаются в поругание не сложившейся интимной судьбы, забыть «любимого» и «вышибить клин – клином».

Получается очень интересное положение вещей: первый клин не вышибается, а другой уже вставлен. И в такой позиции, в женских местах для «клиновышибания», одновременно может толпиться и толкаться целый палисадник из этих «клиньев», штакетников и прочих атрибутов «оград» и «заборов» от непрошенных воспоминаний. И вот женщина, с «полной задницей огурцов», растерянная, потерявшаяся и растерзанная грубыми мужланскими, колом стоящими органами – протаптывает свою новую грядку по этой самой гнилой «огуречной» судьбе, и забивает в себя все новые и новые «клинья-огурцы», что делает женщину в глазах, не пойманного ещё на «клиновбивании» и потому ухмыляющегося женского сообщества, – по-просту «доступной шлюшкой», и переводит ее в более низкий социальный разряд.

Но этот печальный случай никак не относится к иному типажу. Как написала красивая и честная в признании дама: «Ну что я могу с собой поделать? Да, я вседоступна, ведь я так люблю секс! Я не пользуюсь кнопкой допустимого временного ограничения приятных фрикций. Удовольствие – это не пустой сайт виртуалий и не зубная щетка после минета, а реальные знакомства спаянные в точке моих предельных эмоций коротким замыканием. В постели я не диктую и не настаиваю – «это можно со мной и на мне играть, а это не играть». И я вовсе не против, чтобы в моменты чтения моих «книжек», мужчины заворачивали в некоторые их смыслы и «страницы» своих бывалых и отнюдь не дохлых «котов» и «хот-догов».