– Да, да, продолжайте, – старик слушал, опустив голову. Перед его глазами пролетала вся его жизнь.

– Печальная история подходит к концу. Духи не желают этому человеку зла. Они даровали ему надежду на исправление ошибки.

–Как?! Прошлое не вернуть!

–Нет, разумеется. Но есть способ, как зло остановить. Оно растет и поглощает все больше силы, которую черпает из других. Задача сложная, но суть ее проста – нужно нарушить цикл перерождения, оборвать нить, которая связывает погибшую душу с его тайным отцом, демоном Абику.

– Я вас не понимаю… О каком демоне идет речь?

– Будьте не только мудры, но и терпеливы. Кое-что в этой притче мне самой кажется странным. Ответ может быть у вас. Полагаю, вам известно нечто очень важное. Это поможет в грядущей схватке с демоном. Взамен вы получите то, чего жаждете больше всего – отмщения и прощения Элизабет.

– Откуда вы…Что все это значит?

Фигура в плаще взметнула как пламя свечи. – Вы не знаете, что я такое. Потому вам простительно ваше поведение. Но уже пора бы и вам сообразить, что не стоит и дальше валять дурака. Наша встреча не сон, который рассеется с наступлением утра. Посмотрите на часы и в окно. Вам не кажется странным это расхождение? надеюсь, вы уже догадались, что это происходит по моей воле. Такие как я являются не развлекать простых смертных, а наставлять их на путь истины. Вы можете погибнуть.

– Похоже, у меня нет выбора. вы загналименя в нору, как ту крысу.

– Ту крысу, если вы о хранителе вашего гостя, не загнать в нору даже мне. Выне так все поняли. У вас есть выбор.

– Какой..? Умереть чуть раньше или чуть позже?

– Чтобы спасти тех, кого еще можно и упокоить на век того, кому не следовало покидать свою могилу, ставшую тюрьмой.

– Что я должен сделать? – прошептал старик, сгорбившись, будто те десять лет снова вернулись.

– Все рассказать.

– Все, все..?

– То, что считаете нужным. Представьте, что вы на исповеди. Кстати, у вас в гостях жрец, который вполне мог быть священником, не попадись ему на жизненном пути некто с длинным хвостом…Расскажите все ему! Уверяю вас, все, что он услышит, умрет вместе с ним. Обо мне можете не беспокоиться, я из мира, где грани между живым и мертвым не существует, человеческие секреты там никого не интересуют – только то, с чем они придут на суд после смерти. Своим секретом вы никогда не делились на исповеди, видимо не доверяли священнику. За этого человека ручаюсь.

– Что ж, сказал "а", говори и "б". Видимо, придется рассказать. Но не ради себя! Говорю это искренне. Не знаю, зачем вам это нужно, но я все вам расскажу. Надеюсь, это поможет спасти ту девушку и всех, о ком говорил тот, кто назвался жрецом.

Столь резкая перемена в настроении старика объяснялась присутствием Матери Теней: она пробуждала в нем силу, подпитывала тлеющую в душе искру совести и самопожертвования.

– Жрец или колдун, назовите как хотите, но он как нельзя лучше подходит на роль исповедника. Вы же не хотите уйти в мир иной и не очистить свою душу от столь тягостных воспоминаний? Зачем же откладывать.

– А если сюда явится Дик?

– Пока я здесь, он будет там, где сейчас и не продвинется ни на шаг.

– А девушка?

– Пока она не согласилась на сделку, к которой ее подталкивает демон, ей ничего не грозит. О ней не беспокойтесь, она не совсем то, чем кажется.

– Как он? – Трейси-ст посмотрел на Акана, который сидел с отсутствующим видом потому, что не понимал, как будут развиваться события дальше.

– Нет, он человек, который был рожден человеком, но стал жрецом. Как ваш пасынок: рожденный человеком, стал демоном. У всего есть своя причина. О том, что сподвигло жреца встать на этот путь, он расскажет вам сам, если сочтет нужным. Мне же сейчас необходимо услышать ваш рассказ, чтобы понять – что повлияло на судьбу Дика Трейси. Тогда я смогу его остановить. Не скрою, я могла бы принудить вас к откровенности. Но в этом случае ценность того, что вы расскажете, будет невелика. Добрая воля, как и ваше умение сострадать, а также самопожертвование во имя другого – вот сила, которой обладаете только вы. Вы уже бросили демону вызов и навлекли на себя его ненависть. Вам нужна наша помощь. И нам не обойтись без вас. Начинайте свой рассказ. Рассвет торопит, у меня тоже есть предел, за который я не должна заходить. В вашем распоряжении один час. Успеете?

– Я постараюсь.

Произнеся это, Генри Трейси-старший начал свою исповедь не с разу. Столько лет молчал и сейчас вдруг надо вывернуться наизнанку перед незнакомцами, у которых ангелы-хранители выглядят как демоны.

– Да простит меня бог за все, что я совершил, – прошептал он наконец. – Вы не представляете, каково это – быть отцом ребенка, к зачатию которого не имеешь ровным счетом никакого отношения. Хотя в том, что он вырос таким, моя вина. Я не был хорошим христианином, в чем раскаялся, но видимо бог мои молитвы не принял, слишком большое зло пришло в этот мир через меня…

Каждое слово старику давалось с трудом.

–"Что это я делаю? Может быть еще не поздно попросить их уйти? Я ничего толком не сказал кроме того, что Дик не мой сын. Я не могу быть его палачом. Маленький Дик, едва заприметив розги, принимался орать, как резанный и от него отставали, начинали успокаивать. А теперь и подавно не получится "отшлепать", он сам кого хочешь, сожрёт с потрохами. Кто я? Старая рухлядь. Нет. Скажу им – пусть уходят, я ничего не могу, проклятая старость…Если Дик явится, буду все отрицать! А если станет ссылаться на Бенун, что она призналась, скажу, что рабыня все придумала и под пытками еще не в том признается.."