Выхода не оставалось.

Нужно было либо найти Хлою Блоксвич, либо объяснить, откуда взялась кровь.

Лес Моррис жил в Арматуэйте. Эта деревенька мало чем отличалась от Котхилла, где располагался ресторан Китона. Маленькая, старая, очаровательная. Сплошь луга и пастбища, вагоны для лошадей бок о бок с внедорожниками. Красные телефонные будки. Идиллия, как в стихотворениях Руперта Брука. Сверчки в зелени лугов… мед к чаю…

Моррис жил в двухэтажном бунгало. Газон был коротко подстрижен, вдоль бордюров ярко цвели многолетние растения. На яблоне висела кормушка для птиц.

Дверь открыла женщина лет сорока пяти. По показал свое удостоверение.

– Могу я поговорить с мистером Моррисом, пожалуйста?

– Я миссис Моррис, – представилась она. Имени не назвала. В ее голосе звучала злость, а он даже еще не сказал ей, почему он здесь. Высокая, похожая на осу, она показалась ему одной из тех дам, что радуются, узнав о дорожно-транспортном происшествии. Серый пучок на макушке был затянут так туго, что все ее лицо выглядело напряженным.

Хотя дождь не прекращался, она впустила его в дом только после того, как внимательно изучила удостоверение. Всю дорогу до кухни она что-то брюзжала, недвусмысленно давая ему понять, что он устраивает здесь кавардак – да, собственно говоря, так оно и было.

Плюхнувшись на единственный стул, она не предложила По ни чаю, ни кофе.

– Я надеялся увидеть мистера Морриса. Он на работе?

Она фыркнула.

– Я-то откуда знаю? Этого подлеца я не видела почти восемь лет.

По попытался сморгнуть дождевую воду, но в конце концов сдался и попросил полотенце. С тем же успехом он мог бы спросить, нельзя ли помочиться ей в чайник. Миссис Моррис с ворчанием поднялась на ноги и швырнула ему влажное кухонное полотенце. По все равно поблагодарил ее и стал вытирать волосы.

– Что вам вообще нужно от этого никчемного человека? – спросила она.

– Его имя всплыло в ходе расследования, – ответил он.

Ее хмурая складка на лбу чуть разгладилась.

– У него проблемы?

По собирался было ответить, что нет, но понял, что миссис Моррис это не обрадует. Ему вспомнилось немецкое слово «шаденфройд» – радость от чужого несчастья.

– Возможно, так оно и есть, – осторожно промолвил он.

Это было правильное решение. Кривая улыбка тронула уголки ее рта.

– Тогда я поставлю чайник, – решила она.

– Вы говорите, что не видели мистера Морриса восемь лет, – уточнил По, пока она заваривала чай.

– Да. Однажды он ушел и не вернулся. Полицию это не особо заинтересовало. Решили, что он удрал с какой-нибудь шлюхой, одной из этих надменных сучек из его клуба.

По добавил слово «клуб» в свой список вопросов.

– Вы тоже считаете, что он удрал?

Она повернулась и положила руки на костлявые бедра.

– И примчится обратно, когда ей надоест. Поджав хвост, уж попомните мои слова.

В этом По сильно сомневался. Если уж Моррис сбежал, вряд ли он собирался возвращаться. Миссис Моррис явно была из тех женщин, прикованные к которым мужчины готовы отгрызть себе руку, лишь бы сбежать. Он решил сменить тему:

– Мистер Моррис когда-нибудь искал трюфели?

– Что это? – ответила она вопросом на вопрос.

Пришлось объяснять, что такое трюфели и где их можно найти.

– Только в лесу? – Она усмехнулась. – Мой муж больше любил торчать в клубе и накачиваться домашним пивом, сержант По. Я удивлюсь, если он вообще знал, что это за трюфели такие.

По крайней мере, ее слова вязались с тем, что он слышал раньше. Ни повар, ни почтальон не приняли его за грибника.

Миссис Моррис вернулась на свое место и налила им обоим слабого чая, который разбавляла молоком до тех пор, пока он не сделался совершенно молочного цвета. Даже у Брэдшоу и то чай получался лучше. По все равно поблагодарил ее и сделал глоток безвкусного тепловатого напитка, постаравшись не морщиться.

– У него была собака?

Миссис Моррис вновь ухмыльнулась.

– У моего Леса? Собака? Нет конечно. От шерсти у него начиналась астма.

– Может, он дружил с кем-нибудь, у кого она была?

Миссис Моррис пожала плечами.

– Да тут у всех они есть.

Тоже верно. По пришла в голову мысль. Миссис Моррис сказала, что ее муж удрал с какой-то шлюхой – так, может, у той шлюхи была собака? Мужчины, которыми правит член, со многим готовы смириться, даже с хрипами в груди. Роман с замужней женщиной мог бы объяснить, почему он не захотел рассказывать Рэттену, где взял трюфели.