Шрифт:
В этом плане Китон достиг совершенства. Был лучше всех, с кем По доводилось встречаться. Он понимал, что люди хотят видеть и слышать, и давал им то, в чем они нуждались.
Но по этой причине версия, что он забыл сделать вид, будто сочувствует дочери и переживает за нее, казалась совершенно неправдоподобной. Где была ложная ярость? Клятвы отомстить похитителю? Возмущение катастрофической ошибкой полиции?
Почему он не надел маску?
Ответ был очевиден: он не хотел. Но почему?
Мысли По прервало приглушенное жужжание, доносившееся из бардачка. Он забыл переложить мобильник в карман – даже полицейским запрещалось проносить их в тюрьмы – и теперь кто-то звонил. По взглянул на экран. Эстель Дойл.
– По, – ответил на звонок он.
– Мне пришли результаты теста на наркотики, – выразительно произнесла она.
– Спасибо, босс. – По не хотел, чтобы Ригг был в курсе просьбы Гэмбла еще раз перепроверить информацию. Констебль уже и без того достаточно на него злился.
– Тебе неудобно говорить, да?
– Верно.
– Что у тебя там творится, По?
Он понял по голосу, что она улыбается.
– Какая информация у вас появилась, босс?
– Тест на наркотики оказался отрицательным. Но его следы остаются в организме лишь несколько часов, так что тут ничего удивительного.
– Этого и следовало ожидать. Спасибо всем…
– По, милый, можешь помолчать? Тяжелых наркотиков мы не нашли, зато нашли кое-что другое, тоже очень интересное.
Желудок По сжался.
– Продолжайте.
– Если бы мы не стали делать жидкостную хромато-масс-спектрометрию, мы бы этого и не узнали. Но раз уж вы согласились отстегнуть четыре тысячи фунтов…
По сглотнул. Он уже и забыл, насколько высокую цену она запросила.
– …то мы обнаружили некоторую несостыковку. Сначала мы подумали, что это похоже на тетрагидроканнабинол, и это, по крайней мере, было бы логично.
– Почему?
– Тетрагидроканнабинол указывает на микроэлементы, что называется, «травки», и очевидно, что она остается в организме гораздо дольше, чем иные вещества. Если мы и могли обнаружить какой-никакой наркотик, то только этот.
– Но это оказался не он?
– Нет, не он, По. Хотя посредственный специалист мог бы и не понять разницу, но я, как ты сам понимаешь, не посредственный специалист. Это не ТГК, это кое-что другое. Разделив белки и повторив анализ, мы обнаружили, что на самом деле это химическое вещество, которое содержится только в тубер аэстивум.
– Тубер аэстивум? – Теперь По уже не волновало, что Ригг все слышит, да и в любом случае ему эти слова вряд ли о чем-то говорили.
– Черные летние трюфели, По. Они стоят фунт за фунт, больше, чем золото.
– То есть ты хочешь сказать…
– Ты знаешь, что я хочу сказать, По. До того, как прийти в библиотеку Олстона, Элизабет Китон лакомилась одним из самых дорогих ингредиентов в мире.
Глава двадцать третья
По сумел сдержаться и ничем себя не выдать. Ригг ничего не заподозрил, и хорошо. По не знал, как это преподнести.
Если Элизабет Китон ела трюфели, прежде чем явиться в библиотеку Олстона, объяснений могло быть только два: либо ее держал в плену самый эксцентричный гурман в мире, либо… ее вообще не держали в плену.
В правдоподобности первого варианта По сильно сомневался.
Причина, по которой Китон не спросил о дочери, теперь была очевидна: он знал, где она все это время находилась.
Каков отец, такова и дочь.
Но если ее не похитили, что, черт возьми, они задумали? Ради чего оба согласились отдать шесть лет жизни? Какой у них мог быть мотив?
И что они планировали делать дальше? По какой-то причине Китон назначил По личную встречу и сделал ему загадочное предупреждение. Чего тут не хватало? Какой части головоломки недоставало?
Ему нужно было поговорить с Элизабет Китон. Так он и сказал Риггу.
– Зачем?
По заранее подготовил версию для констебля.
– Чтобы извиниться за то, через что ей пришлось пройти. И выяснить, смогу ли я понять, почему Китон не спросил о ней.
Он ожидал, что Ригг возмутится и скажет, что Элизабет явно не в том состоянии, чтобы разговаривать с человеком, по вине которого ей пришлось пережить шесть лет ада.
Но Ригг возмущаться не стал.
– Она пропала.
– Что значит пропала?