Он не узнает же меня? Школьные годы остались позади, как и наш так и несостоявшийся брак. Прошлое, которое до сих пор причиняет мне невыносимую боль.

Роман

Мой взгляд остановился на девушке, и я постарался не упустить ни малейшей детали в привлекательной незнакомке.

Красотка стояла у колонны. М-м-м. Нимфа. Недоступная. Прекрасное видение.

— Интересно, — усмехнулся я про себя, неторопливо потягивая напиток.

Я не мог понять, почему же незнакомка вдруг меня заинтересовала. Я был искушен девушками, женщинами. Казалось, в незнакомке нет ничего необычного. И всё же что-то такое в ней было, что буквально притягивало мой взгляд.

Изысканна. Элегантна. Грациозна. Прелестна. Все в ней было прекрасно, от макияжа до платья, облегающего тело, словно перчатка ладонь.

Красота незнакомки была неброская, но при этом казалось, что она само совершенство. Её волнистые золотисто-медные волосы свободно лежали на плечах, точно россыпь драгоценностей, придавая ей сходство со сказочной феей.

Я решил приблизиться к девушке, чтобы познакомиться, но к красавице подошёл — вот же гад-то! — Адам Раевский, мой вице-президент.

— Здравствуй. Как ты прекрасна и обворожительна, Настенька. Не мог не восхититься. Сегодня ты своей красотой затмила всех вокруг. Кхм, заметил, что ты скучаешь в одиночестве, — Раевский поцеловал руку девушки.

От злости я заскрипел зубами. Одно порадовало меня: я узнал имя красотки. И оно мне понравилось.

— Ром, вот ты где? А я везде тебя ищу!

Я застонал от бессилия… Зря я вышел из своего укрытия. А ещё я ненавидел, когда мое имя сокращали до клички собаки. Это позволялось только моим родителям и очень близким людям.

— Ты бросил меня, — топнула от досады блондинка.

— Разве? Нет, Надя, возможно, мы просто потерялись в толпе гостей.

— Может, пойдём танцевать? — строила мне глазки девушка.

— Прости, но не сейчас, — я поспешил ретироваться от бывшей любовницы. — Константин, подождите, мне кое-что с вами необходимо обсудить!

Хорошо, что встретил своего айтишника. Я был благодарен. Кому? Мне было уже без разницы, кому возносить молитвы.

Анастасия

Адам? Не может такого быть! Я испытала в этот момент какое-то замешательство. Неужели не забыл меня и нашу несостоявшуюся свадьбу?

«Спокойствие, только спокойствие, Настя», — точно мантру, мысленно проговорила я.

У меня вспотели руки. Через силу я смогла произнести:

— Благодарю, Адам, вы очень любезны. На таких вечеринках я чувствую себя неловко. Непривычно я бы сказала. Да и в зале много гостей, вот и решила в тишине постоять, — вежливо улыбаясь, произнесла я, собравшись с мыслями.

— Какое совпадение, Настенька! Я чувствовал то же самое и решил, что постою в тишине. Но увидел тебя… Ты сегодня прям нимфа! Я не смог не подойти. Почему бы нам не найти тихое место, чтобы посидеть, пообщаться? Вспомнить молодость, так сказать.

— Адам, я… Не думаю... — мне казалось, что мне мешали здраво мыслить страх и в то же время какое чувство пограничное с недоверием, — Нам не стоит находить тихое место, как вы говорите.

— Настенька, детка, какие между нами вы? Мы ведь знакомы, и даже то, что было между нами, дает нам повод выпить. А ты мне выкаешь, — парень улыбнулся. Его голубые глаза смотрели на меня, и в них я видела блеск, который говорил, что он скорей всего ещё влюблён в меня, но меня это не радовало. Скорее даже наоборот, немного пугало. — Хорошо, а может все-таки пойдем тогда выйдем на улицу? — и галантно предложил мне свой локоть и накинул на плечи свой пиджак.

Я как будто не заметила протянутой руки. Поправила пиджак Адама. Вдохнула его аромат. Приятный запах, не более, который ничего мне не напомнил.

Прошла вдоль зала, в фойе. Вышла из здания.

Подняла голову и посмотрела на небо.

— Звезды очень яркие, это ведь редко у нас в городе такую красоту увидишь. Я очень скучаю по детству. Мы с родителями тогда жили в Карелии в поселке… И вот когда выйдешь на веранду, то можно было увидеть созвездия. Небо как на ладони. А тут редкость. — говорила я больше себе, чем Адаму.

— Настенька, я сожалею о твоей потере и сочувствую тебе. Но необходимо двигаться дальше. А у меня такое чувство, что ты погрузилась в свое горе и никого не пускаешь к себе. И я почему-то уверен, что меня ты винишь в этой потере.