Все-таки как же хорошо, когда у тебя есть деньги. Можно достать все на свете и хлороформ и транквилизаторы для усыпления животных, все что хочешь в любых объемах и без лишних вопросов.

На выезде из города меня остановил инспектор.

– Майор Сергеенко, – представился он – можно ваши документы?

Я дал ему все что было нужно. Он тщательно все осмотрел и вернул мне обратно.

– Куда едите? – спросил он уже менее официальным тоном, и я понял, что меньше чем через минуту я продолжу свой путь.

– В сторону Выборга, на дачу, – ответил я, стараясь не выдавать голосом своего волнения.

– Рановато вы, до выходных то еще о-го-го сколько.

– А у меня отпуск, не могу уже больше в городе находится.

– Как я вас понимаю. Счастливого пути.

– Спасибо вам, товарищ майор. Всего хорошего!

Я тронулся и поехал дальше. Больше на моем пути постов не было. За окнами мелькал темный лес. Я видел краем глаза как в глубине его на меня смотрели угольки чьих-то глаз. Полыхали и сверлили меня на сквозь. Как же страшно! Всю дорогу мне казалось, что вот-вот из ниоткуда появятся преследователи и настигнут меня. Но никого не было.

На подъезде к Похьелле Сонька начала шевелиться.

Я остановился возле дома и снова усыпил ее хлороформом. Оглянулся вокруг, никого. Прислушался, тишина, только деревья меж собой переговариваются и где-то далеко плещутся волны. Я закинул Соньку на плечо и понес ее в дом.

Теперь я мог хорошо ее рассмотреть. Крупные глаза и полные губы, она была настоящей красавицей, что с ней было не так? Она была вся грязная и побитая, в порванной одежде, которую давно не стирали. Я привязал ее к табурету и пошел затапливать баню.

– Ты как себя чувствуешь? – спросил я Соньку, когда она пришла в себя.

– Выпусти меня, урод! – ее язык заплетался, и она совершенно меня не боялась, значит была еще пьяна. Я усыпил ее хлороформом и отнес в баню. Там я тщательно отмыл ее с ног и до головы. У нее было прекрасное тело, но меня это совершенно не волновало. Я смотрел на него как изысканно изготовленную вещь. Вещи ее я сжег в банной печи, а Соньку отнес в темницу и заковал ее в кандалы.

Спустя несколько часов она пришла в себя. Я слышал, как она покрывает меня проклятиями. Я отложил в сторону чашку с чаем и спустился на площадку для наблюдения.

– Где ты, урод?! – кричала Сонька – Покажись, ублюдок!

Я выкрутил вентиль с водой и с потолка струями побежала холодная вода. Узница продолжала кричать, но потом протрезвев от холодной воды зарыдала и забилась в истерике. Я выключил воду и спустился к клеткам.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я и предусмотрительно продолжил, повысив голос – И перед тем как ты начнешь орать, хочу тебя предупредить, что не сниму тебя с этого столба пока мы не поговорим спокойно.

Она вылупилась на меня во все свои голубые глазищи. Я увидел страх в ее глазах. Она не знала, что мне ответить.

– Будешь орать я снова тебя выключу и так до бесконечности. Возможно, ты даже умрешь на этом столбе от истощения. Поверь, мне этого совершенно не хочется. Одно условие, мы должны поговорить спокойно.

– Зачем? – дрожащим голосом спросила она.

– Я хочу знать, что с тобой случилось.

– Что со мной случилось? – переспросила она.

– Да, что с тобой случилось?! – меня начинало это злить – Скажи мне почему тебя молодую и красивую девушку избивает какой-то урод возле клуба, а всем все равно, потому что ты для них пустое место?! Почему ты ходишь в грязном рванье, пьяная и побитая? Скажи мне, что с тобой случилось?!

– Я, я, я – ее голос дрожал – Я не знаю.

– А ты подумай, я никуда не тороплюсь. И ты, поверь тоже.

– Я хочу домой, – она зарыдала.

– Тебя кто-то там ждет?

– Выпусти меня!

– Тебя кто-то там ждет?!

– Нееееет! – она завыла – Меня никто не ждет. Я никому не нужна. Все умерли, а я осталась совсем одна.

– Кто умер?

– Все! Родители и мой жених.

– Как это произошло?

– Машина, в нас врезалась машина. Мы ехали с дачи. Они погибли, а я провалялась в больнице больше месяца. Никого больше нет.

Я ввел Соньке инъекцию с успокоительным препаратом.

– И тебя это сломило? – спросил я и продолжил – Сейчас тебе станет лучше.

– Ты отравил меня? – спросила она и в голосе ее было полное равнодушие.

– Нет, сейчас ты успокоишься.

– Я не знаю для чего мне жить – ответила она и замолчала.

Мы провели в молчании больше часа. Сонька совсем размякла и равнодушно смотрела в пол.

– Ты ведь не отпустишь меня? – спросила она.

– Нет.

– Зачем тогда все это?