– Минуточку, – она деловито взяла в руки телефонную трубку и начала звонить – Вам на какое время сауну?

– На самое ближайшее. И подскажите бар работает еще?

Она одобрительно кивнула, работает значит.

– Вот ключ от вашего номера, – протянула она мне карточку – через час спускайтесь этажом ниже, сауна будет готова. Вам потребуются услуги прачечной?

– Это было бы просто замечательно, выгляжу ужасно, – я засмеялся, мой внешний вид действительно меня смешил.

– Хорошо, заселяйтесь, я попрошу, чтобы к вам в ближайшее время поднялась горничная.

По пути в номер я заглянул в бар и взял бутылку водки. Во мне снова начинала закипать злоба.

***

Неделю меня лихорадило, я только и делал, что сидел в сауне, да пил в своем номере, покидая отель лишь на некоторое время, для того чтобы мне обновили белье. Днем прогуливался по окрестностям, заглядывал на рынок, потом шел в уютное кафе рядом с памятником Кнутссону, брал глинтвейн и не спеша возвращался обратно. Я будто бы жил вне времени, ни дел, ни забот, ничего.

– Виктор Павлович, ну ты где? – услышал я нервный голос своей управляющей, когда мне совершенно надоело игнорировать и вызовы, и сообщения на телефоне.

– В Выборге, Алиса Сергеевна, завтра возвращаюсь.

– Слава Богу, а мы уж боялись случилось что.

– Все хорошо, просто я устал.

– Мы вас ждем, Виктор Павлович.

– До завтра, Алиса Сергеевна.

– Доброй ночи.

Прослушав несколько телефонных гудков, я стал собираться.

***

“Папа, не ищи меня. Не ищи, так будет лучше. Люблю тебя” – красивыми завитками расчертили лист бумаги буквы, старательно выведенные рукой моей дочери. Руки тряслись, она волновалась, торопилась, ей было страшно. И кто только пишет письма на бумаге сейчас. Квартира была пуста, я сам стал этой квартирой, ощутив всю эту пустоту своим нутром. Гнетущая, жалобная и тоскливая тишина. Повсюду на стенах движущиеся изображения прошедших дней и лет, минувших слез и улыбок. Все застывает и рассыпается. Я открываю окно и впускаю шум Невского в квартиру. Сквозняки разносят пыль прошлого, она вихрями кружит в комнатах и вылетает прочь. Злоба разрасталась, пронизывая меня на сквозь, она уже стекала с кончиков моих пальцев и прожигала пол. Я снова терял, я снова был проклят и по инерции хотел отречься от всего что у меня было. Злоба полыхала, я горел в ней и сгорал дотла. Как было раньше больше быть не может.

– Виктор Павлович, что это значит вы выходите из дела?! Как?! Что это означает для нас? – руки Алисы Сергеевны делали нечто невообразимое в воздухе, а голос срывался, она очень нервничала, и поразительно, что это очень ей шло. Есть люди которым нервозность придает некоторый комичный шарм.

– Я продаю ресторан, Алиса Сергеевна, потому что больше не испытываю к этому делу ничего кроме отвращения. Такой специалист как вы без работы точно не останется, так же как и Сергей. С вашим умением управлять и его умением готовить, вас оторвут с руками и ногами.

– Но как, кому, когда? Что изменилось? Еще вчера вы были так счастливы и увлечены.

– Ничто не вечно под луной. Кому не знаю, но постараюсь все уладить в ближайшее время. А вы, Алиса Сергеевна, успокойтесь, а то я совсем скоро перестану понимать, что вы хотите мне сказать.

Она села за рабочий стол, налила себе воды и одним глотком выпила содержимое. Жадно втянув воздух, Алиса Сергеевна глубоко выдохнула.

– Может быть мы сможем купить ваш ресторан? – спросила она и голос ее звучал уже намного ровнее и спокойнее.

– Вам стоит обсудить это с Сергеем. Сумма внушительная и я не думаю, что вы осилите ее без кредита, а брать деньги в долг не самая разумная идея.

– Вздор! Если мы сохраним сотрудников, то сохраним и прибыль, а значит и деньги вернем достаточно скоро. Меня просто трясет от мысли, что это место достанется какому-нибудь идиоту с деньгами и он его похоронит. Я не могу этого позволить!

– Дело ваше. За 10 миллионов отдам все с оборудованием и посудой.

– Виктор Павлович, ваш ресторан стоит не меньше 20, вы сильно продешевите, продав его за 10.

– А вы плохо торгуетесь, Алиса Сергеевна. Давайте лучше подготовим документы.

– И куда вы теперь, Виктор Павлович? – спросила Алиса Сергеевна, когда мы закончили с документами.

– Куплю себе домик под Выборгом, буду выращивать картофель и кататься на лодке по заливу.

– Это на вас не похоже, куда же делась ваша воля к жизни?

– Была, да вся вышла. Да и кто говорит, что за пределами этой беготни и суеты жизни нет? Есть и еще какая! А природа там какая, Алиса Сергеевна, сказка! Уж неужто вы не были в тех краях?

– Была, конечно, но мне кажется это такое место, в котором хорошо провести пару дней и желательно летом. Страшно представить какая там тоска зимой.

– Значит истосковался я по тоске, простите мой каламбур. Я и квартиру с дачей уже на продажу выставил.

Алиса Сергеевна пристально всматривалась в меня во все время нашего разговора и будто бы решала в голове какую-то неразрешимую задачу. Что с этим человеком не так? – верно думала она и не могла найти ответа. Впрочем, спроси она у меня об этом напрямую я вряд ли бы нашел что ей ответить. Я и сам не знал, а только чувствовал, что теперь все будет по-другому, и от этой догадки было и страшно, и приятно.