Откуда ей было знать, что тот милый домик с двориком, который Карвахол показал ей в мире людей и по которому устроил целую экскурсию, вовсе не имел к нему никакого отношения? Карвахол, ее дражайший Карвахол был плут и предатель, укравший свои одежды, манеры и даже имя у своего ровесника, что являлся наследником некоего знатного рода. Тот мальчик тоже остался перед ним в простаках, но то уже другая история.

А в нашей дело было так: настоящие владельцы милого дома вернулись из поездки и заняли свое законное жилье; наш обманщик соответственно перестал в него хаживать. Камушек же Мэнди упал прямо в подвал милого дома, куда его владельцы редко забредали из- за чудовищного скопления в нем пыли и паутин, вычищать которое совсем не спешили. И так бы и суждено было бы лежать иномирной волшебной вещице в этом рассаднике бактерий, если бы не случай, погнавший парня в него заглянуть. К несчастью для всего будущего Мэнди.

– Да нет, не беспокойся ты обо мне, – он лениво передернул плечиком, мол, нестоящая тема для разговора. – Все пустяки. Камушек твой залетел в подвал. Честное слово, лучше бы ты сад представила. Два месяца разлуки с тобой – та еще пытка. Но это ничего. Главное – мы снова вместе.

И в этом Мэнди была с ним полностью согласна.

– Оставь его у себя. Он поможет тебе навещать меня тут.

– Ты больше не появишься в моем мире? – встрепенулся парень. Но вовсе не по той причине, на которую его реакцию списала девушка.

Мэнди горько вздохнула, и, сняв голову с подставки из рук, уложила левую щеку на траву.

– Нет. Хозяйка не пускает. Сломала проход между нашими мирами. Я еле тебе смогла отправить камушек.

– А если с его помощью перенесешься? – обеспокоено спросил ее любимый.

– Нет. Я больше не человек. По крайне мере, не такой, который…все сложно. Просто знай, что я не могу им воспользоваться.

Карвахол – сие имя не принадлежит ему, но мы с вами пока станем звать его так за неимением его настоящего имени – помолчал немного, а затем вновь спросил.

– А где сейчас хранительница? В доме?

– Что ты! – развеселилась девушка. Ей его непонимание показалось до нелепого смешным; как у детей, заявляющих нечто невозможное из- за своего богатого воображения. – Она мне строжайше запретила с тобой видеться. Узнает – и больше в жизни меня в свой дом не пустит. Камушек у тебя заберет, да и много чего еще предпримет.

– То есть дом пустой?

– Да.

– Покажешь? – он приподнялся на локтях с какой- то жадной надеждой вперившись в Мэнди. Не знай она, что он здоров, подумала бы, что у ее любимого началась лихорадка. До того в возбужденное состояние он пришел от одной мысли попасть в эту сокровищницу.

Мэнди замешкалась. Конечно же, она ему доверяла. Она боялась обидеть любимого, однако хотя бы один завет ее хозяйки – тот, что был строже всех – не хотела рушить. Дом хранительницы судеб был тайной из тайн. Даже ей, Мэнди, женщина позволила в него войти лишь после нескольких здешних лет службы – столетия по меркам мира людей.

Она снова поменяла позу, приподнялась на траве и села на колени, упершись пятками в таз. Замком сложив пальцы на ногах, она потупила взгляд.

– Прости, – от сожаления из- за необходимости отказа у нее почти покраснели щеки. – Я не могу.

– Почему?

– Это запрещено.

– А разве мое пребывание тут тоже не под запретом? Но ты все равно привела меня сюда.

От его напористости она почувствовала себя почти жалкой. Трудно, когда не можешь дать любимым то, что они просят.

– Прости, – она молилась, чтобы он перестал упрашивать, иначе она точно заплачет.

– Ты чего? – невесело хмыкнул он. – Еще заплачь. Перестань, ну же. Уже носом шмыгаешь. Ладно, не буду я докапываться. Давай лучше сменим занятие. Как на это смотришь? Нам ведь нравится играть в прятки друг с другом? Давай и сейчас сыграем. Тем более места для них – ого- го вон какое большое. Целый лес, – он развел руки и покрутил рыжей головой, жестами показывая, как же им повезло иметь такую отличную территорию для игры.

И Мэнди повелась.

Она быстро- быстро закивала, унимая плохое настроение, и постаралась быстро переключится на улыбку.

– Давай, – она в последний шмыгнула носом и забыла слезы. – Чур ты первый прячешься.

Так и началась их игра. Сначала прятался он, потом она, затем снова он, и вот, когда в очередной раз пришла ее очередь искать укрытия в деревьях, вся гадкость натуры Карвахола и вылезла наружу.

Ветер шелестел в синих листьях крон, две луны застыли друг напротив друга на ночном небосклоне, тем временем звезды, будто озорные их дети, весело мерцали, наблюдая за неизменным сближением и расставанием своих родителей. Вот- вот луны собирались сойтись воедино, зайдя одна за другую, и Мэнди решила тихо полюбоваться ими, пока ждала в дупле своего любимого. Дупло имело достаточно уютную форму и принадлежала одному из старейших деревьев леса. Оно выросло таким большим, что баобабы из мира людей на его фоне казались бы муравьишками. А в дупле его можно было бы построить дом, не меньше того, где жила и работала хранительница.

Мэнди ждала и ждала, пока, наконец, не появились у нее мысли о том, что, кажется, слишком хорошо она спряталась и Карвахолу ее не никак тут не найти.

Она высунулась из своего укрытия и осмотрела с высоты дупла окрестности. В их мире мало чего было достопримечательного, вот и сейчас перед ней распростёрся лес, уходящий за горизонт, несколько крупных полян и мелких прогалин, домик хранительницы, окна которого горели теплым желтым светом благодаря сотне свечей внутри него, и также отсюда она видела его- озеро; оно простиралось справа от взгляда Мэнди, не так уж далеко от ее дерева. Озеро это было особенным, оно было двигателем всей жизнедеятельности их мира, источником, из которого пили все деревья в лесу.