Марсель не хотел говорить с Дашей об анки. Эта тема все же казалась слишком личной, чтобы рассказывать каждому встречному. Поэтому он просто выскочил за дверь, избегая очередных вопросов.

На улице начал моросить дождь. Марсель накинул капюшон и зашагал по блестящему асфальту прочь от низких старых домов. Он сбавил скорость только когда за очередным поворотом впереди замаячило монументальное здание Экономического университета.

Марсель сверился со временем: 16:45. Можно заказывать такси. Куртка промокла, но он знал, что успеет высушить ее до прихода родителей. Иногда паранойя надоедала и доставляла много сложностей, однако порой была очень кстати. Марсель не вел дневники и личные переписки, носил с собой две пачки мятной жвачки на случай внезапного распития кофе, строго следил за временем и тщательно планировал всю свою ложь. Еще ни разу не случалось так, что двум людям он говорил разную информацию.

Домой Марсель пришел ровно во столько, во сколько всегда возвращался из института. Поставив очередные пять звезд уставшему и молчаливому водителю, юноша запрыгнул на крыльцо и открыл дверь.

Внутри подозрительно сильно пахло домашней выпечкой. В глаза сразу бросилась куртка матери – значит, она почему-то ушла с работы раньше. В действительности рабочий день заканчивался ровно в четыре часа дня, однако она преданно любила свою профессию и часто брала дополнительные часы. Как раз в семь часов вечера отец забирал ее из больницы, и к восьми – по жутким пробкам – они проезжали домой.

Неужели сегодня мать решила не дожидаться мужа?

– Марсель! – позвала женщина с кухни, и Марсель, радуясь своей пунктуальности, пошел на ее голос. – Марсель, милый, нарежешь салат? Я не успеваю.

– Сегодня какой-то праздник? – спросил он недоуменно, но взял разделочную доску и подошел к столу.

– Сегодня тридцать лет, как мы с твоим папой познакомились. Он скоро придет, тоже пораньше отпросился, – ласково улыбнулась она. – Ох, какими же мы были детьми… Глупыми, но такими особенными. Папа тогда был твоим ровесником, а сколько у него было амбиций!

– Что же ты сразу за него замуж не вышла? – спросил Марсель больше из желания поддержать диалог, чем от реального интереса.

– У него только карьера была на уме. Он решил жениться, когда уже устроился на работу. К тому времени и я институт закончила.

– Сложно было работать, наверное? – Марсель достал из упаковки зеленый салат и принялся осторожно резать его. – Да и сейчас не легче.

– Да, у него как раз было трудное дело. Эта информация скрыта от широкого круга лиц, но, наверное, тебе будет лучше ее знать.

– Какая? – Марсель без интереса отправил в рот половину нарезанного салата, а все мысли сейчас были заняты лишь Долорес: придет ли она сегодня?

– Понимаешь, в нашем мире есть много всего плохого, и папа с этим борется. – Отец работал в каком-то правительственном отделе, а не в секретной военной организации, так что образ папы-супергероя давно не имел место в сознании Марселя. – Есть такие люди, которые воруют жизненные силы других людей. О них не принято говорить, информация скрывается теми, кто сидит у власти. Но сейчас случаи нападения участились, и я хочу, чтобы ты был осторожнее.

Марсель похолодел. Рука, словно отдельная от него, продолжала нарезать большие листья, однако он ее почти не чувствовал.

Ему нужен воздух.

Он знал, как должен отреагировать.

Знал.

И поэтому лишь задорно рассмеялся.

– Да ну, это же бред, – весело ответил Марсель, прищуривая глаза так, чтобы создалась видимость искреннего смеха. – Еще скажи, что вампиры существуют и по ночам пьют кровь девственниц.

– Марсель! – строго прикрикнула мать. – Это серьезные вещи. И эти люди практически вампиры.

– Если это какая-то метафора, то я не понимаю, – отрезал он, чувствуя, как кровь возвращается к онемевшим пальцам.

– Это не метафора, – мать вздохнула, но тут же оживилась, увидев во дворе отца. – Пойду встречу папу, ты пока режь.

Мать вышла, а Марсель замер, на секунду почувствовав облегчение. Неосознанно он перехватил нож обратным хватом, наблюдая за тем, как поблескивает лезвие. А как бы оно выглядело, будь на нем чья-то кровь? Как бы она стекала?

А что чувствовала бы в этот момент жертва? Наверное, необузданный, парализующий страх, который сжигал все чувства и эмоции, оставляя лишь лихорадочное желание выжить.

Хлопнула входная дверь. Опомнившись, Марсель вернул нож в нормальное положение и продолжил как ни в чем не бывало кромсать большие листья.

6. Pollice verso

Убить6.

Долорес пришла около двух часов ночи. Марсель ждал ее на улице, надеясь встретиться как можно скорее. Он замерз, но все равно сидел на месте: впервые за много лет смог разглядеть в бесконечной синеве неба звезды. Они были редкими, тусклыми, но чем больше Марсель приглядывался, тем ярче разгорались эти маленькие огоньки. Вскоре он увидел едва заметную прозрачно-белую полосу на небе – скопление крошечных, как пылинки, далеких светил.