Даже при отсутствии текущих дел торчать днем в конторе было гораздо приятнее, чем торчать целый день дома – не было возможности лечь на кровать и потихоньку впадать в депрессию, глядя в потолок. Однако за аренду надо было платить, поэтому я положил пять сотен из ящика в конверт для банковского депозита и уставился на записи, которые сделал во время разговора с Пиппой Роббен.

Итак, отец девушки, Абрахам Рэйми, родившийся в 1920 году в штате Алабама, чернокожий с огромным шрамом на правой щеке, был найден мертвым утром 5 января этого года на скамейке в парке Санта-Мария в Анахайме 9 .

Я более-менее помнил этот парк. Несколько лет назад какой-то очередной филантроп, желавший облагородить городской пейзаж, заменил обычные скамейки и столики гигантскими каменными плитами, напоминавшими доисторические мегалиты и жертвенные алтари. Не лучшее садовое решение для любителей шахмат или молодых матерей, прогуливающихся с колясками, зато прочные конструкции с просторными поверхностями стали пользоваться огромной популярностью у бездомных, наркоманов и любителей случайного секса.

Под гранитной крышкой подобной «скамьи» можно было с комфортом разложить спальный мешок, спасаясь от дождя, а любой из столов странной произвольной формы легко бы выдержал короля Артура и его рыцарей Камелота, даже если бы они все вскочили на него в полном вооружении и начали отплясывать джигу.

По ночам добропорядочные обыватели района старались обходить стороной парк: черные мегалиты в неярком свете редких фонарей выглядели зловеще, к тому же их постоянные обитатели имели склонность издавать резкие душераздирающие крики. Даже полицейские патрульные избегали Санта-Марию в ночное время, предпочитая по утрам подбирать полусонных бродяжек или отправлять в больницы жертв слишком сильного кайфа и полуночных разборок.

У меня уже давно не было надежных информаторов в Анахайме, так что я надел шляпу, запер контору и прогулялся до полицейского участка Фэрфакса, по дороге бросив конверт в щель приема наличных депозитов в банке.

Как я и предполагал, Вэл Креддок сидел в своем кабинете в окружении башен из отчетов и графиков и что-то увлеченно печатал на машинке. Я знал, что Вэл обожает бумажную работу, а также порядок и точность, его отчеты еще в патруле отличались невероятной аккуратностью и маниакальной подробностью. Поэтому не сомневался, что лейтенантские нашивки – это только начало, а закончит карьеру он на высокой административной должности в комиссариате.

Я тоже был не менее маниакально привержен порядку, вот только зачастую не мог содержать в этом самом порядке собственные мысли. Вэл же и в голове не допускал даже малейшего бардака: он точно знал, в чем состоит его полицейский долг, как должно быть устроено общество, где подают самые вкусные колбаски, когда следует выпить последний стакан виски, чтобы не проспать утреннее дежурство, и как он назовет своего первенца, когда наконец найдет ту, единственную.

Полагаю, Вэл считал, что я стал жертвой какого-то коварного клеща, заразившего меня энцефалитом, от которого я спятил настолько, что уволился из полиции и занялся независимым частным сыском, приносившим мне в годовом исчислении сущие гроши. Сколько раз за прошедшие десять лет я пытался объяснить другу свои этические метания, вызывающие во мне отвращение к работе на американское государственное правосудие, он только изумленно вглядывался в меня, словно ожидая обнаружить где-нибудь в ушной раковине того самого злополучного клеща, продолжающего высасывать остатки моего разума.

– Если ты зашел пригласить меня на ленч, то сейчас я слишком занят, – сухо сказал Вэл, не отрывая глаз от каретки. – Начальство требует отчет о показателях участка.

– На самом деле я отвлеку тебя всего на минутку. Мне нужна твоя помощь.

Вэл подозрительно посмотрел на меня.

– Опять информация о текущем расследовании? Или допуск в архив? Давай, не стесняйся, выкладывай. Или подожди, дай угадаю. Ты опять наткнулся на труп и пришел мне об этом по-дружески сообщить.

– Я хотел спросить, есть ли у тебя кто-то знакомый в полиции Анахайма. Желательно в участке, к которому относится парк Санта-Мария. А еще лучше, чтобы это был детектив из отдела убийств.

– А в чем дело? – заинтересованно спросил Вэл.

Я не видел причин скрывать от приятеля причину своего интереса, рассчитывая на его помощь.

– То есть девчонка считает, что полиция не добилась результата, и поэтому наняла тебя? Погоди, но ты же не занимаешься расследованием убийств.

– Я это ей минимум дюжину раз повторил. Но она видите ли прочитала обо мне в газетах и вбила себе в голову, что ей нужен честный принципиальный одиночка, который не будет тянуть из ее семьи деньги. Может быть, мисс Роббен увлекается детективами. Знаешь, где действуют такие крепкие неулыбчивые ребята, как Сэм Спейд, Филипп Марлоу или Лью Арчер.

– Как я понял, ей удалось тебя уговорить. И что ты собираешься делать? Ставить на уши полицию Анахайма?

– Если бы я этого хотел, то не пришел бы сейчас к тебе. Нет, я хочу спокойно поговорить с кем-то из местных, кто расследовал дело. Наверняка ребята сделали все по протоколу: собрали улики, опросили возможных свидетелей. Я просто проверю все заново. Если ничего не найду, то попрощаюсь с клиенткой и посоветую ей запастись терпением. Такие дела рано или поздно раскрываются сами.

– Согласен с тобой. Вот только родственникам это не объяснишь. В итоге они злятся, нанимают адвокатов и частных сыщиков, которые начинают мутить воду и тыкать полицию мордой в грязь, мол, они плохо стараются.