Зайдя в здание, где располагался комитет, я понял, почему они выбрали недорогой Анахайм, а не район в деловом центре Лос-Анджелеса или где-то поближе к Голливуду. Контора занимала целый этаж и имела собственную приемную с телефонистками и секретаршами.

На минуту я растерялся, потому что ожидал увидеть тесную прокуренную комнату, наполненную неулыбчивыми черными мужчинами в рубашках с закатанными рукавами. Теперь же я оказался в светлом холле с относительно новыми креслами, а из-за стола на меня удивленно смотрела девушка, по красоте немногим уступавшая Пиппе Роббен, хотя глаза у нее были темно-ореховыми.

– Вы что-то хотели, сэр?

– Это офис ЮЗКЗГС?

– Совершенно верно. Я могу вам чем-то помочь? Может, вы хотите получить наши брошюры или сделать пожертвование?

– Вообще-то я пришел на встречу с мистером Гаррисоном. Мы договаривались по телефону.

– Мистер Гаррисон сейчас занят, – неуверенно ответила девушка. – Подождите, я уточню.

Она подняла телефонную трубку.

– В чем дело, Рут? Кто этот джентльмен? – раздался строгий голос и в приемную вошла белая женщина средних лет с завитыми волосами, вытравленными пергидролью, и крепко сбитой фигурой.

Ее появление окончательно выбило меня из колеи. Почему-то мне казалось, что в такой организации должна царить атмосфера свободы и братства, дверь директора всегда будет открыта для посетителей, а не охраняться армией секретарш. К тому же в отличие от прекрасной Рут, эта дама явно сразу оценила меня и причислила к классу бесполезного мусора.

– Назовите свое имя и по какому делу вы явились, – сурово заявила она.

– Дуглас Стин. Мы договорились с мистером Гаррисоном о встрече. Конфиденциальной.

– Это невозможно, – решительно заявила она. – У мистера Гаррисона сейчас совещание с другими сотрудниками комитета. И неизвестно, сколько оно продлится.

– Тем лучше, – миролюбиво заявил я. – Дело, о котором пойдет речь, касается всех сотрудников. Так что, возможно, мне лучше присоединиться к этому совещанию. Доложите, пожалуйста, мистеру Гаррисону, что пришел Дуглас Стин, чтобы поговорить об Абрахаме Рэйми.

Судя по тому, как вздрогнули Рут и неизвестная пергидрольная мегера, это имя было им явно знакомо.

– Вы журналист? – подозрительно спросила последняя.

– Нет, я частный детектив. Передайте, пожалуйста, мистеру Гаррисону, что я хочу его видеть. Он предупрежден о нашей встрече.

Услышав о моей профессии, мегера бросила на меня презрительный взгляд, ясно дав понять, что она не ошиблась в первоначальной оценке моего статуса.

– Что вы делаете здесь? – напустился на меня Вирджил Гаррисон, когда ведьма-блондинка вернулась и проводила меня в отдельный кабинет. – Я же совершенно четко сообщил Пиппе, что могу встретиться с вами вечером после семи.

– Я работаю на мисс Роббен, но выполняю свои обязанности так, как удобно мне. А мне удобнее было встретиться с вами как можно скорее, к тому же я хотел бы побеседовать с другими сотрудниками комитета.

– Но зачем?! Какое мы имеем отношение к этому… происшествию.

– Абрахама Рэйми убили в десяти минутах ходьбы от вашего офиса. Его дочь утверждает, что он был активным работником вашей организации, хоть и не публичным. Она предполагает, что его смерть могла быть связана с вашей деятельностью.

– Глупая девчонка, – Гаррисон вцепился руками в курчавые волосы.

Хотя было заметно, как он нервничал, выглядел директор комитета все равно очень импозантно. Хорошо скроенный серый костюм облегал спортивную фигуру, лицо цвета кофе с молоком было гладко выбрито, а на пальцах, нервно пробежавших по тугим колечкам черных волос, я заметил профессиональный маникюр.

– Эйб сотрудничал с нами много лет, – продолжил он спокойным тоном с поставленной телевизионной дикцией. – Он начал бороться за права черных еще подростком в Алабаме, но вынужден был бежать на запад, когда там был выписан ордер на его арест. Потом после ранения на флоте он на некоторое время отошел от нашего дела. Но лет десять назад вернулся и предложил свои услуги. Естественно, на безвозмездной основе. Комитет существует в основном за счет пожертвований и взносов, мы лишь некоторым сотрудникам можем платить зарплату. Остальные работают добровольно. Эйб, конечно, не мог появляться на публике из-за своего увечья. К тому же он часто пропадал и… впадал в запои. Но нам годится любая помощь.

– Какие именно задания выполнял мистер Рэйми?

– Господи, вы так говорите, будто мы какой-то кружок террористов. У нас обычная политическая организация. Большей частью мы занимаемся бумажной работой: подаем петиции в городской совет, принимаем жалобы на нарушение прав чернокожего населения, раздаем листовки… Эйб работал курьером. Например, забирал заказы из типографии. Также занимался техническим обеспечением наших мирных митингов. В общем, выполнял мелкие работы. Иногда дежурил на телефонном коммутаторе. Не знаю, почему Пиппа вбила себе в голову, что его смерть как-то могла быть связана с комитетом. Она очень романтичная, такая же, как ее мать. Когда несколько лет назад Эйб рассказал дочери, что работает в ЮЗКЗГС, она очень воодушевилась, стала гордиться отцом. Даже приходила в комитет и тоже предлагала свою помощь. Но у девушки оказалось слишком много других дел. Стэнфорд, ухажеры, теннис, дедушкины приемы. Я ее не осуждаю, Пиппа с детства принадлежала другому миру. Но она делает регулярные пожертвования, как я понимаю, с согласия бывшего сенатора Роббена. Для нас это тоже существенно.