– Ты хочешь сказать, что не доверяешь и доктору Каллаган, и судмедэксперту?

Мьюринн пристегнулась.

– Я лишь пытаюсь понять, что, черт возьми, произошло!

Джет вырулил на узкую главную дорогу.

– Почему ты спрашивала про лекарство, которое принимал Гас?

– Я подумала, не могли ли его отравить? Технически, чтобы смерть выглядела естественной, сердечный приступ можно вызвать с помощью лекарств.

Джет сосредоточился на дороге, думая о том, каким абсурдным стал этот разговор. Он все еще пытался принять тот факт, что Мьюринн едва не убили, а они не могут обратиться в полицию с этой информацией.

Рано или поздно копы найдут на территории рудника сгоревший «Додж» Гаса – и будут задавать вопросы.

И все станет известно.

К горлу подступила желчь. Джек вновь подумал о печально знаменитом взрыве двадцатилетней давности. О том, что он сделал с их городком. Попытался представить, чем теперь рискуют преступник и его сообщник, если правда всплывет наружу, ведь им грозит наказание за одно из крупнейших массовых убийств к северу от шестидесятой параллели. Кто бы не решился на убийство, лишь бы сохранить нечто подобное в тайне?

– Нам нужно разобраться в этом, Мьюринн, – тихо сказал Джет, пока вел машину. – Ты должна показать мне эти фотографии и записи Гаса.

– Я не хочу впутывать тебя в мои дела, – ответила она с тяжелым вздохом.

– Я не позволю тебе заниматься этим в одиночку. Особенно после того, что случилось.

Мьюринн сидела молча. Джет чувствовал, как с нее волнами скатывается нервное напряжение.

Он выругался про себя.

Джет хотел этого не больше, чем она. Ему позарез требовалась хоть какая-то дистанция, чтобы он мог разобраться в себе и происходящем. События развивались слишком стремительно, и он опасался, чем это может обернуться для них всех.

Но также он был единственным, кто в данный момент мог ее защитить.

Последним эмоциональным барьером, который сдерживал его, был тот факт, что Мьюринн считала его женатым. И чем ближе к ней подталкивали его события, тем труднее будет хранить этот секрет. Но, черт возьми, он должен во что бы то ни стало его сохранить, тем более сейчас. Это единственный способ держать руки подальше от нее.

В напряженном молчании они ехали по извилистой прибрежной дороге. Позднее вечернее солнце превращало поверхность океана в чеканную медь.

– Это точно девочка? – неожиданно спросил он, вновь подумав, что у ребенка нет отца.

Мьюринн кивнула и положила руки на живот.

– Я хотела, чтобы был сюрприз, но после всего, что произошло на руднике, после того, как в меня стреляли… когда я думала, что умру… – Она судорожно вдохнула. – Когда доктор Каллаган сделала УЗИ, просто чтобы убедиться, что все в порядке, она спросила, знаю ли я пол ребенка или хочу ли узнать. Я ответила, что хочу.

– Ты довольна?

– Да. Я… я всегда хотела иметь дочь.

– А как насчет сына? – Что-то в тоне его голоса заставило Мьюринн взглянуть на Джета.

Но он не посмотрел в ответ, и она не смогла прочесть его взгляд. Однако его руки еще крепче сжали руль, а шея напряглась.

Мьюринн исподтишка рассматривала его красивый профиль, густые темные волосы, сильные руки… И поняла, что все еще любит его. Возраст пошел ему на пользу. Ей не давал покоя ответ на вопрос, что было бы, если бы она не уехала, если бы они вырастили мальчика, которого она отдала на усыновление… Чувство вины и замешательства вонзилось в нее, словно нож.

Внезапно Мьюринн охватило отчаянное желание признаться, рассказать ему о том, что у нее родился сын – их сын, которого она отдала чужим людям. Но нет, не сейчас; это было бы слишком. Какая-то ее часть даже задавалась вопросом, а не будет ли лучше, если Джет ничего не узнает.

Теперь у него своя семья, и Мьюринн не хотела вторгаться в его жизнь. Другая же ее часть боялась, как сильно он может возненавидеть ее, если она признается столько лет спустя.

– Да, – прошептала она хриплым от раскаяния голосом. – Я хотела и сына.

Он свернул на подъездную дорожку к ее дому, остановился и несколько секунд молча смотрел в лобовое стекло. Затем его полный ярости взгляд внезапно метнулся к ней.

– Послушай, я не позволю тебе остаться здесь одной, Мьюринн. Особенно после того, что случилось сегодня. Иди и собери сумку. Поживешь у меня, пока… пока мы не разберемся, что, собственно, произошло.

Внутри Мьюринн опасным коктейлем взорвались страх, тревога и влечение. Нет-нет, только не это! Ничто не принудит ее к столь тесной близости с женатым мужчиной! Она не останется с ним в его доме в отсутствие его жены.