– Я против, – категорично заявила тётя Алисы.

Однако сама девушка и её мать уверенности не испытывали. Алиса сидела на краю дивана, положив руки на колени, и не спускала глаз с Ромы. Вера присела рядом. Мать и дочь были в растерянности.

Рома выдержал давление со стороны Надежды и как можно твёрже заявил:

– Я продолжу сеансы и доведу дело до конца. Естественно, никакой оплаты мне не нужно до тех пор, пока не закончу. Вы можете отказаться, но разве у вас есть другие варианты?

Никто не ответил, и, пока не последовали возражения, Рома намеревался оставить последнее слово за собой:

– Вера, сейчас мне надо домой. Позвоню вам, как приду в себя. Если честно, даже я опешил от того, что там увидел.

Рома молча направился к выходу. Обуваясь, почувствовал, как кто-то бесшумно подошёл и встал рядом, пока Рома согнувшись завязывал шнурки на кроссовках.

Выпрямившись, он обнаружил перед собой Алису. Девушка смотрела с угасающей надеждой в глазах и тихо спросила:

– Вы видели его?

Рома не стал уточнять. Они друг друга понимали.

– Да, видел.

– И как?

– Для меня он не страшен. Меня поразило другое: я не смог изменить сон. То есть смог, но каким-то образом всё вернулось обратно. Такого ещё не было.

Глаза девушки увлажнились. Она едва сдерживала слёзы.

– Это всё он. Он вернул всё обратно.

– Ты запомнила сон? – перебил Рома.

– Не весь, но волков и козлят помню хорошо. И его.

Рома задумался.

– Так ты думаешь, это он всё вернул назад? Но как это возможно? – Роме не верилось, хотя видел всё собственными глазами.

Однако, судя по виду девушки, она в этом не сомневалась.

– Я уверена в этом. Это не просто сон. Он… он… как будто живой.

Рома выдавил улыбку. Вышла она натянутой.

– Алиса, – обратился он к девушке как можно мягче. – Не бойся. Что бы это ни было, это всего лишь сон. Я с ним разберусь. Просто необычный. Наверное, глубоко в твоём подсознании есть какие-то блокирующие переживания, но мы с ними справимся.

Девушка облегчённо вздохнула и, кажется, поверила. Рома быстро попрощался с ней и подошедшей Верой и отправился домой.

Прохлада ночи окончательно проветрила Роме мозги. Несмотря на головную боль, он старался вспомнить малейшие детали сна и проанализировать, что сделал не так. Вроде всё шло как по маслу: волки стали козлятами, вместо злобного рыка лишь безобидное блеяние. Но длилось это недолго, вопреки всем случаям, с которыми он сталкивался ранее.

Роме не хотелось верить, что существо во сне Алисы смогло как-то повлиять на её сон, но в то же время совпадение выглядело чересчур показательно.

«Чушь!»

Есть сон, основанный на каких-то неведомых переживаниях в подсознании Алисы, есть он – Рома, который этот сон исправит и заработает сто тысяч рублей.

«Сто тысяч!»

Рома задумался, было ли ему страшно, и ясно осознал, что, кроме возвращения козлят в исходный вид, ничего нового он и не заметил. А значит, страшного ничего и не было. Как обычно.

Как всегда.

Дело не плёвое, но он справится.

Не заметив как, Рома добрался до дома и зашёл в пустую квартиру. Тишина угнетала, и он негромко включил музыку на телевизоре. Приняв душ, лёг в кровать, пролистал ленту в Телеграм и уснул.

В полудрёме он вспомнил мерзкую отдалённо знакомую ухмылку.

Каскад спускался в полумрак подвала. Он неуверенно нащупывал ступени на полуразрушенной лестнице, остерегаясь оступиться. Бронежилет, шлем, автомат, пара радиостанций и ещё тысяча необходимых мелочей, торчащих из карманов и закреплённых на броне, причиняли кучу неудобств в узком проходе.

Оказавшись внизу, ощутив на себе могильную сырость подвала, он посмотрел вслед сопровождавшему его солдату. Или сержанту. Или вообще офицеру. Здесь, в темноте, без знаков отличий поди разбери кто есть кто.

Утро выдалось на редкость тихим. По пути в передовой пункт управления ни Каскад, ни его водитель не заметили квадрокоптеров или других средств наблюдений противника.

Да, он отвык от войны.

Долгосрочное пребывание в госпитале, санатории и дома дало о себе знать. Теперь воевать не хотелось, а ещё меньше хотелось умирать. Но выбора, конечно, нет – руки-ноги целы, голова на месте, а всё остальное «и так сойдёт», как говаривал Вовка в Тридевятом царстве.