Припоминая сейчас слова священника, Филипп снова и снова спрашивал себя, кто же была женщина, манившая его за собой в ночь полнолуния. Индеанка, перенявшая повадку и манеры испанок? Переодетый распутник – собрат Франца Вейгера? Эти объяснения удовлетворения Филиппу не приносили.

Наконец сон сморил его: лицо разгладилось, дыхание стало ровным и глубоким.

На фоне полуотворенной двери вырисовался женский силуэт. Вошедшая – она была совершенно нагая, – не колеблясь, двинулась прямо к гамаку Филиппа. Но в эту минуту проснулась Магдалена.

– Кто это там? – вскричала она по-хозяйски властно.

Женщина стремглав выскочила на улицу, а за нею выбежал Перико. Сначала он потерял ее из виду, но потом, завернув за угол, увидел, как она исчезла. Карлик удовлетворенно улыбнулся и пошел домой.

Последний ужин в Коро был окончен, и карлики сидели в унылом молчании, когда вошел падре Тудела.

– Все готово, дон Филипп. Отряд выстроен и может выступить.

– Лопе де Монтальво знает, что я отправляюсь с ними? – осторожно спросил Филипп.

– Сеньор губернатор только что уведомил его об этом. Нельзя сказать, чтобы эта новость доставила ему большую радость, но я думаю, по прошествии времени он позабудет обиду. Кроме вас, с нами идет еще Диего де Монтес. На этот раз губернатор согласился отпустить лекаря.

– Славно, – сказал Филипп. – Его опытность .сослужит нам добрую службу.

Твердыми шагами он вышел на площадь. Сто всадников по команде Монтальво отсалютовали новому командиру авангарда.

Сам Лопе и не думал скрывать своей досады.

Гуттен, обняв на прощание Спиру, шепнул ему:

– Прошу вас, присмотрите за моими малышами. Пусть никто не посмеет обидеть их. Вверяю вам их тела и души.

– Отправляйтесь с богом, – отвечал Спира. – Я позабочусь о карликах.

– О том же хочу просить и ваше преосвященство, – сказал Филипп, наклонившись к епископу.

– Да перестаньте же, Филипп, что вы расхныкались?! Ступайте! В добрый час! Не распускайте нюни, а то уподобитесь судье Наварро.

Филипп обнял Магдалену, поцеловал ее в обе щеки, крепко обнял Перико. Ни трубы, ни барабаны не смогли заглушить их безутешный плач. «Чета карликов оплакивает вашу смерть», – припомнились ему слова Фауста.

Снова шла экспедиция вдоль берега Гольфо-Тристе, намереваясь выбраться к прилегающему плоскогорью.

– Если бы кто-нибудь удосужился вычертить на карте наш путь, – сказал Филипп, – он бы решил, что мы спятили. Виданное ли дело – идти на запад, чтобы прийти на восток? Но в Новом Свете прямая – не всегда кратчайшее расстояние между двумя точками.

– Чем Новый Свет отличается от Старого? – мрачно возразил Лопе. – Если бы авангардом командовал я, то двигался бы по горному плато: эта дорога несравненно труднее, но зато короче. Зачем тратить два месяца, когда можно дойти за восемнадцать дней?

– Я выполняю приказ наместника, – смиренно ответил ему Филипп. – Я обязан подчиняться.

– Гроша ломаного не стоит ваш наместник со своими приказами! Здравый смысл должен возобладать над его властолюбием и вздорным нравом!

Глаза Гуттена потемнели.

– Попросил бы вас так не отзываться о доне Хорхе Спире.

Монтальво выдержал его взгляд, подхлестнул коня и, бормоча проклятья, поскакал вперед.

– Что это с нашим Лопе? – озадаченно спросил падре Тудела. – Он, правда, никогда не отличался изысканностью манер, но в последнее время просто взбесился.

– Гонор до добра не доводит, – хитро прищурился Диего де Монтес. – Легко ли быть подчиненным, если метил в начальники? С дворянами всегда так. Вот нам, простолюдинам, которые, подобно своим отцам и дедам, обречены до гроба пребывать в ничтожестве, совершенно все равно, этот ли нами командует, тот ли распоряжается, лишь бы только не погубил и не разорил… Поглядите-ка, падре, мы дошли уже до устья реки Яракуй. Полдороги пройдено.

– Господа! – сказал в тот же вечер Гуттен, собрав своих офицеров. – До нашей встречи с наместником остается еще несколько недель, и потому я принял решение идти вдоль побережья к востоку, а потом перейти через горы, тянущиеся вдоль моря.

Чем дальше они шли, тем ближе подступала горная цепь к берегу Карибского моря и тем сильнее веяло в сгущавшейся тьме неведомыми ароматами. Когда отряд остановился на привал вблизи уютной и удобной бухты, Лопе сказал:

– Видите, дон Филипп: здесь бы надо основать город – лучше места не бывает. Есть все, что нужно: плодородные земли, способные прокормить тысячи людей, естественная гавань и гора, которая прикроет его с тылу.