Он схватил меня за плечи и встряхнул, в его глазах мерцало волнение.

«Черные паруса, Рина», – прорычал он.

Рина, так меня называл мой брат, когда нервничал либо волновался за меня.

«Моряки без документов. На этом судне могут быть Отроки.» Я выдохнула. Отроки, рукотворные дети одного Бога. «Не будь таким подозрительным, Владимир. Насколько нам известно, через наш остров проходит множество отроков – они просто не дают о себе знать. И я тоже.»

Купава выпучила на меня свои глаза. Я читала ее слишком легко. Поскольку, Владимир был в панике, что моя тайна может быть раскрыта, она боялась, что я скажу ему, как она меня назвала. И тогда ее ждет волна неприятностей.

Я почти сказала ему. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, как она будет извиваться и оправдываться. Чтобы смягчить некоторые колючие побуждения во мне, побуждения, которые никогда не утихали, как бы я их игнорировала, я отвернулась от них. Чудовище… Но, у меня не было возможности рассказать Владимиру, потому что не прошло и секунды, как в дверь постучали. Стук, который я знала лучше, чем собственную руку.

«Мила», – взвизгнула я и бросилась вокруг своего массивного брата.

Владимир не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить меня, когда я распахнула дверь и почувствовал дуновение прохладного воздуха, и сияющее овальное лицо.

Кудрявые волосы пшеничного оттенка, вились вокруг знакомого лица. Голубые глаза сияли ярче, чем летнее море по утрам. Мила быстро зашла в избу. Она оглядела пустую избу.

«Судно пришвартовывается», – взвизгнула она, хлопая в ладоши.

Я почти видела, как искры возбуждения пылают вокруг ее стройной фигуры.

«Владимир опередил тебя.» Я ухмыльнулась и закрыла шаткую дверь.

Ее лицо на мгновение потемнело, затем она снова оглядела пустую избу. Мила закончила осмотр, взглянув в окно, где тени судна приближались к нашему острову. «Владимир?» – произнесла она уныло, повернувшись ко мне.

«Он говорит, что судно плывет без парусов», – добавила я, пристально глядя на хмурый взгляд брата. Мила, какое-то время просто смотрела на меня. Я ненавидела этот взгляд, когда она так смотрела на меня, как будто в моей голове отсутствовала часть мозга. Затем, она широко и хитро улыбнулась мне. Ее улыбка растянулась от уха до уха. «Парусов нет», – подтвердила она.

Отсутствие парусов означало исключение надсмотра со стороны дружины, загадочную смесь пиратов, моряков и каперов. Возможно, на наш крошечный остров высадились даже нелегальные рыболовы, а это означало разврат и деньги.

«Госпожа Лучезара изменила наш график», – сказала мне Мила. «Сегодня вечером, мы работаем на вечернице.»

Каждый раз, когда судна приставали к нашему острову на ночь, мы устраивали вечерницу в полночь. Не потому, что мы были любезными хозяевами здесь, на Малой Муксалме. Это было ради развития купечества, на острове, и денег, которые мы могли выкачивать из путешественников. Я любила хорошую вечерницу. Тем не менее, мои губы сжались в линию. «Как певицы или…» «Как вдохновительницы.» Мила продемонстрировала мне свои ямочки и злобно подмигнула. Я загорелась, как фонарики ночью, моя собственная улыбка расплылась до ушей. Ни пения, ни представлений. Не будет настоящей работы, ни разливания напитков – нам собирались платить за то, что мы будем веселится. И подумать только, Купава осуждала мою работу.

Несчастная женушка что-то прошептала на ухо Владимиру и поджала Властимира себе под ноги. Должно быть, он проснулся, когда в избу ворвался Владимир, или возможно, мы с Милой разбудили его, своим, не слишком тихим ликованием. Но, чтобы бы ни шептала ему Купава, Владимир взял бразды правления в свои руки и заговорил за нее. «Если ты, сегодня вечером, работаешь на вечернице, не приходи домой. Останься у Милы или переночуй во дворе в бане.»

Я закатила глаза и бросила на него взгляд.

«Как будто я закончу до восхода солнца.»

Даже, если на этом судне спрятался отрок и, каким-то образом, он обнаружит, что я могу делать, мой племянник и его чрезмерно опекающие родители не окажутся в опасности. Кровь, которая окрасит берег острова, будет моей.

К тому же, мне было тяжело жить на этом изолированном острове, состоящем из одной деревни и одного леса. Судна на причале были единственным развлечением. Новые и незнакомые лица, которые всю ночь бродили по деревне под выпивку, музыку и украденные поцелуи, доставляли нам мимолетное счастье.

Мила схватила меня за руку, привлекая мое внимание к себе. Это мрачное выражение снова отобразилось на ее лице.

«О чем ты, опять, думаешь?» Ее голос был таким же тихим, как и Властимир у печи. «Владимир», – сказала я и лениво, указав через плечо на моего брата.

Она печально вздохнула, затем заставила себя ярко улыбнуться.

«Встретимся на работе», – решила она вдруг. «Тебе нужно сходить в баню.»

Она остановилась, чтобы обнюхать меня, и сделала ужасное лицо, от которого на моих губах скользнула улыбка. «И очень хорошо помыться.»