Бейкеру были нужны деньги, мне же был нужен Рокко!

Теперь, когда напряжение допроса начало постепенно спадать, я почувствовал, что устал и очень проголодался. Бейкер и его коллеги также хотели есть. Шериф решил оказать нам честь на свой манер:

— Пойдем поужинаем на берег озера в Боулдер. Там мы отдохнем. Ну, что, идет?

Я не просто устал, я был совершенно измучен. С момента моего приезда в Соединенные Штаты я жил в каком-то адском ритме. Если они каждый день работали таким образом, эти полицейские из ФБР, то им действительно не мешало расслабиться по приезде в Париж, например. У меня болела голова, и потом я с нетерпением ждал результатов завтрашнего допроса. В руках у нас были серьезные козыри… Интересно, будет ли Тони завтра упорствовать? Как только я почувствую, что он начинает ослабевать под ударами Бейкера, то смогу продолжить допрос. Я мог бы дать ему и попить, если бы он это попросил. У каждой полиции свои методы работы, только американские полицейские не знают жалости…

— Ладно, пошли. Вам нужно немного развеяться.

Боулдер находился в пятнадцати километрах от Хендерсона. Мне пришлось по душе это маленькое путешествие. Действительно, я перестал думать о деле и увидел самую высокую в мире «Плотину в скале». Это были чисто американские масштабы. Шериф объяснил мне, что построили ее лет двадцать назад для того, чтобы отвести воды Колорадо в озеро Мэд, чтобы дать электроэнергию Лос-Анджелесу и обеспечить водой другие калифорнийские города. Это была огромная бетонная стена высотой примерно метров пятьдесят. Все вокруг утопало в зелени. Шериф привел нас в маленькую таверну, расположенную посреди аккуратно подстриженной и приковывавшей к себе общее внимание лужайки.

— Мы сейчас на границе Невады и Аризоны, — сказал он. — Если вы перейдете через этот мостик, то вам нужно будет перевести ваши часы на час вперед. Здесь проходит часовой пояс…

Наш ужин затянулся. На высоте было хорошо. Я ловил дуновение ветерка. Калифорнийское вино напоминало наше бургундское. Отбивная с кровью была с неизменной картошкой, со сметаной и луком. Огромные листья салата и кофе с мороженым украшали стол. После ужина я закурил, и вот я вновь в форме. Но нельзя было забывать, что мы находимся в двух часах езды от Лас-Вегаса:

— Где мы будем сегодня спать?

У меня ведь не было с собой ни бритвы, ни белья! У Бейкера, по крайней мере, был портфель в багажнике «форда»…

— А мы и не будем сегодня спать, — ответил он. — Перерыв окончен, поедем заниматься Зампой.

Да, это была его техника! Зампа ворочался на тюремной кушетке. Он уверял себя, что его оставили в покое, по крайней мере, до завтрашнего утра… А мы, отдохнувшие, наевшиеся, полные сил, шли продолжать свое дело!

Для него наше возвращение было настоящим кошмаром. Помощники шерифа сняли с него галстук, шнурки, носки и связали руки за спиной. Бейкер дал знак и руки ему освободили. Зампа вновь уселся на свой стул, потирая затекшие кисти.

— Итак, Тони, — сказал веселым тоном Бейкер, — где мы с тобой остановились?

Магнитная лента вновь начала свое медленное движение. Зампа посмотрел на нее невидящим взором, затем на Бейкера, ну а потом и на меня, как будто он видел нас впервые. Я уселся за письменный стол. Конечно же, он не стал давать показания.

— Я смотрю, ты, как всегда, немногословен. Хорошо, тем хуже для тебя. Я обойдусь и без твоих услуг. Мы сейчас пойдем спать. Во всяком случае, я хотел тебе сказать, что теперь мы знаем уже все… У меня такое впечатление, что ты никогда больше не увидишь своего дорогого старика дона и любимый Бруклин. Впрочем, и дружков тоже.

Зампа пожал плечами, опустошенный и разбитый:

— Разве вы не знаете, что у нас не принято болтать? В противном случае тебя ждет…

— Да, знаем, однако находится все-таки тот, кто начинает говорить первым. Мы теперь возвратим сумки с деньгами в банк, а потом займемся твоими друзьями и поймаем их так быстро, что ты даже не сможешь в это поверить, и за это будешь отвечать ты… Дон и братья подумают, что это ты их выдал нам. Хотя это уже не имеет значения!

— Это будет на моей совести! Боже мой, что вы со мной делаете? — взревел Зампа.

Я подскочил. Интересно, я не ослышался?

Его совесть! Интересно, в каком месте она у них находится, совесть этих представителей синдиката, убийц, играющих пистолетами, ножами, клещами для пыток, динамитом, избавляющихся за щедрое вознаграждение от того, кто еще вчера считался другом, но которого приговорил к смерти крестный отец? Брайнд в самых мрачных цветах нарисовал мне всю картину их жестокости.

Чего только я не видел за время моей работы полицейским, но я никогда не мог поверить, что существуют подобные вещи… Наши национальные убийцы с их пистолетами и автоматами просто невинные дети!

В Соединенных Штатах судьба жертвы зависела от тяжести содеянного. Одних просто убивали ножом или стилетом, других постепенно разрубали на куски топором. Третьих сажали за руль неуправляемого автомобиля или засовывали в пресс для металлолома. Или бросали в воду, привязывая к ногам кусок бетона. Именно об этом мне поведал Брайнд. Он все это видел собственными глазами!

Итак, речь шла о совести Тони Зампы!

Я подошел к столу шерифа. Уж не знаю почему, но я открыл портфель Тони Зампы, тщательно обследованный всеми агентами ФБР. Бейкер даже оторвал подкладку, надеясь найти там тайник. Но Тони Зампа не был таким простаком. Инструкции, телефонные номера он, естественно, хранил в голове. Что мне бросилось в глаза, так это то, что среди ненужных бумаг была фотография молодой красивой женщины с длинными волосами, в черном купальнике, подчеркивающем ее привлекательные формы. Я показал ее Зампе, спросив: