Вокруг воинской части тяжёлая бронетехника и танки. Ощетинившись, всюду торчат автоматы, пулемёты, карабины и гранатомёты. Все, военные и гражданские, внимательно следят за моим передвижением.

Уже привык к опасности. Уверенно спускаюсь по улице Путовского к мосту, чтобы за мостом через реку Душанбинка (Варзоб), возле зоопарка, повернуть в правую сторону на "Островок".

Так называют студенты то место, где строится комплекс зданий Таджикского Государственного Университета. Академический городок. Мне нужно добраться туда, чтобы сдать в библиотеку свои книги и осенью продолжить свою учёбу в университете. Уже на мосту услышал, как стрекочет автомат Калашникова со стороны зоопарка. В ответ на стрекотню автомата, со стороны воинской части, застучал крупнокалиберный пулемёт.

Прямо где-то надо мной просвистели пули автоматной очереди и тут же, в обратном направлении, провизжали пули крупнокалиберного пулемёта. Понял, что нахожусь под перекрёстным огнём.

Начинается обоюдная перестрелка. Ещё не дойдя до конца моста, перелез через ограждения и прыгнул на асфальт дороги, которая для развязки моста находилась под мостом рядом с речкой.

Буквально в этот момент пулемётная очередь прошла по мосту, осыпав меня всего бетонными и каменными осколками от моста. Удачное приземление на асфальт дороги не испортило мой вид.

Лишь подошву ног жгло от удара об асфальт. Отряхнувшись от осколков, прикинул, что между крутым берегом реки и дорогой можно уйти в безопасное укрытие за длинные стены зоопарка.

Там, в зоопарке, были слышны жалобные крики и стоны животных, раздирающий душу рёв хищников. Измученные и голодные, возможно, раненые, звери молили людей о пощаде к себе и звали на помощь?

Люди не понимали животных. Люди в это время были заняты бесполезным самоубийством, истребляли себе подобных.

Людям было всё равно, что творится за высоким забором зоопарка, а там находились беспомощные животные, они, как и люди, хотели жить, но им никто не мог помочь в такое опасное время жизни.

Как только достиг намеченного рубежа своего укрытия, тут же попал в окружение группы таджиков с автоматами Калашникова наперевес. Парни встали вокруг плотным кольцом и стали меня рассматривать.

– Ты, что тут делаешь? – спросил меня, бородатый парень, с зелёной повязкой на тюбетейке. – Покажи кейс.

Открыл кейс и показал ему содержимое. Парень оторопело смотрел на мои книги. Видимо, это все, что угодно, представлял парень увидеть в моем кейсе, но только не учебники по истории, которые были там.

– Вот, иду в университет. – растерянно, ответил ему. – Мне надо книги в библиотеку сейчас сдать. Учусь в университете.

– Ты, что не знал, что в Душанбе война?! – зло, спросил меня парень с окровавленным рукавом.

– Нет, не знал. – с испугом, ответил ему. – в районе живу, из Орджоникидзеабада утром рано приехал.

– Что вы с ним разговор ведёте? – услышал, простуженный голос сзади. – Он шпион, с той стороны пришёл. Застрелить нам его надо и все. Пока нас не перестреляли солдаты из пулемёта. Вон, опять стреляют в нас.

У меня подкосились ноги. Сразу в глазах потемнело. Меня одолел страх ни от свистящих пуль, к которым уже привык. Меня испугал голос простуженного парня. Подумал, что здесь моей жизни пришёл конец.

– Ты, знаешь Курбанова? – вдруг, неожиданно для меня, спросил парень, который стоял в стороне у забора зоопарка и внимательно рассматривал меня, во все время моего короткого разговора с его друзьями.

– Какого именно Курбанова? – с надеждой на жизнь, спросил его. – Мне известны многие семьи Курбановых.

– Курбанов Мирзо. – уточнил парень. – Он живёт за птичником в верхнем кишлаке за рекой Кафирниган.

– Курбанов Мирзо. – переспросил, растягивая время – Художник с автобазы? Вместе с ним работал несколько лет в автобазе. Мы с ним оформляли форелевый завод и птичник за рекой, а также ещё в горах…

– Отпустите его! – уверенно, потребовал мой спаситель. – Его зовут Александр. Он расписывал орнаментом нашу мечеть. Много раз Александр работал в кишлаках нашего района художником. Он друг Курбанова.

Как по команде, все разом отошли в сторону от меня, уступая мне дорогу. С уважением поклонились мне, прижав правую руку к сердцу. Те самые парни, которые только что имели желание застрелить меня, как собаку, стали извиняться передо мной.

Предлагая свои услуги в дальнейшем моем безопасном передвижении. Их почти не слышал. Руки и ноги мои стали, как ватные, совсем меня не слушают, не имеют желания двигаться дальше.

Словно очень долго сидел и лежал в неудобной позе. Совсем не соображая, что со мной происходит, медленно двинулся в неопределённом направлении.