Зимин принялся лихорадочно анализировать ситуацию. Дине Борисовне ничто не угрожает. Дни Сары Морган в СССР в любом случае сочтены. А вот кто такой ее новоиспеченный «муж» и что в дальнейшем от него ждать – вопрос интересный. Он может оказаться тем, за кого себя выдает. Или нет. В МИ-6 не дураки. Любая спецслужба прокручивает хитроумные комбинации, и КГБ не исключение. Убивать его, конечно, не будут, а вот прощупать…

Внизу хлопнула дверь. Андрей оторвался от двери, снял демисезонные ботинки и отправился на кухню. В квартире было чисто – единственное, что можно было поставить в графе «плюс». На кухне просторно – хоть мяч гоняй. Дина сидела на табурете, угрюмо смотрела на своего мучителя. Большой тревоги в его глазах она не разглядела и потому не стала ничего спрашивать.

– Нравится? – Зимин обвел глазами пространство.

– Очень, – кивнула женщина. – Пищу от восторга. Мне кажется или здесь чего-то не хватает?

– Ну, нам всегда чего-то не хватает, – неуверенно начал Андрей. – Зимою – лета, осенью – ве…

– Я догадалась, – перебила Дина. – На кухне не хватает холодильника. И в коридоре его нет. А у плиты не работает ни одна конфорка, жизнь теплится только в духовке. Я проверила, пока вы торчали у двери.

– И что? – не понял Зимин. – Советские граждане должны питаться в столовых. Ничто, в том числе приготовление пищи, не должно отвлекать их от строительства социалистического общества. В двадцатые годы вводили такую установку. Потом наших граждан заело мещанство, семейный быт. Чем вас не устраивает работающая духовка? Она позволяет готовить самое популярное в нашей стране блюдо.

– Какое? – не догадалась Дина.

– Сухари сушить.

– Что за мрачный юмор, – она передернула плечами. – Вместо того чтобы сказать что-то доброе…

– Хорошо, Дина Борисовна, вот вам доброе. Сейчас я уйду, а вы останетесь. Запрете дверь на засов и больше к ней не подойдете. Не важно, кто придет – милиция, коммунальные службы, соседи, которых вы топите, – не подходите и все. Я приду и постучу условным стуком: один короткий, пауза, два коротких. Тогда подойдете, и откроете. Постараюсь добыть какой-нибудь еды. Надеюсь, вы в своем уме, чтобы не совершать необдуманные поступки? Помните, единственный гарант вашей безопасности – КГБ в моем лице.

– Куда это вы собрались? – насторожилась женщина.

– По делам нашим скорбным, – объяснил Зимин. – Мы планируем перейти границу или уже нет? А сама она себя, знаете ли, не перейдет. Не волнуйтесь, я недолго, не успеете соскучиться.

Отлучка явно назрела. Телефон в квартире отсутствовал, связи с коллегами не было. От наблюдения за участниками операции решили отказаться – не хватало еще, чтобы «топтунов» срисовали. Тоже плохо, но из двух зол выбирали меньшее.

Майор должен был связаться с людьми, участвующими в разработке операции. В подъезде было тихо. Андрей бодро скатился по ступеням, вышел на улицу. Подозрительных компаний возле дома не было. Одинокие граждане тоже глаза не мозолили. Автомобили стояли вдоль подъездной дорожки, в том числе пара серых «Жигулей». Номер соглядатая остался в памяти, но майор отказался от идеи его искать.

Из-за угла вывернула длинноногая девчонка с овчаркой-подростком на поводке. Видимо, нагулялись. Собачка, облаявшая шпионов, заслуживала жирную косточку. Андрей повернул в другую сторону, пошел со двора. Быстро пересек подворотню, двинулся по диагонали через детскую площадку. Пару раз озирался – именно так и должна себя вести себя жертва КГБ.

Вышел на улицу, миновал очередную арку, зашагал к остановке, у которой стоял наполовину заполненный троллейбус. Водитель снисходительно подождал, пока он поднимется в салон. За Зиминым в заднюю дверь запрыгнул только паренек лет пятнадцати в расстегнутой куртке и с ученическим портфелем. Из-под куртки выглядывала темно-синяя школьная форма и комсомольский значок. Сомнительный вариант для шпика.

Зимин передал пять копеек за проезд и взялся за поручень. Юный комсомолец увлеченно смотрел в заднее окно. На длинном перегоне троллейбус разогнался, заскрежетали борта, запрыгали «рога». Билета майор не дождался, вышел на следующей остановке. Паренек поехал дальше. Смешно, но он должен был в этом убедиться.

Ближайшие телефоны-автоматы находились на другой стороне дороги – целая вереница будок с таксофонами. Он двинулся к светофору, у которого ждала зеленого сигнала горстка законопослушных граждан…

Майор вернулся через час – личное присутствие не потребовалось. Хватило пары звонков. Полученные инструкции, имена и фамилии, а также код от камеры хранения прочно улеглись в памяти. Надолго оставлять фигурантку одну было нежелательно, это популярно объяснили старшие товарищи. Он и сам догадывался.

На детской площадке лицом к подъездам сидели местные старушки и контролировали все входы. Вот у кого бы поучиться… Нахлынуло неясное беспокойство. Помахивая авоськой, чувствуя спиной цепляющие взгляды «аборигенок», Андрей вошел в подъезд. За дверью на втором этаже играла музыка – знойный бесстыжий «Hot RS» со сладострастными женскими стонами. В музыкальном отношении Зимин считал себя либералом, но такой стыд и срам запретил бы под страхом уголовной ответственности.

Он миновал еще один пролет, глянул в окно. Темные силы у подъезда не скапливались. Двинулся дальше, одолел еще один марш.

Неожиданно сзади что-то хрустнуло под подошвой. Он только начал оборачиваться, засек боковым зрением, как из ниши выскользнул некто. Удар обрушился на голову, и все поплыло. Подобные штуки в ходу у уголовного элемента – тканевый мешочек или женские колготки набивают песком, глушит надежно, следов на голове не оставляет. «Глушарь» – по фене… Отключило мгновенно, только и успел, что схватиться за перила, подкосились ноги, выключилось сознание…