— Бой! — раздалось от распорядителя.

Вокруг меня на расстоянии метра внезапно осела земля. Вокруг, но не подо мной. Минус Дар должен блокировать любой Дар. Это и произошло. Дальше я получил в грудь кусок земли размером с шар для боулинга. И опять неувязочка у этого адепта Земли. Всего лишь форму мне испачкал.

Перепрыгиваю через полуметровую воронку и спокойно иду на противника, не забывая улыбаться от уха до уха. Психическая атака удалась! Курсант моментально оброс каменными доспехами и ринулся на меня, раскручивая меч внушительных размеров. Идёт медленно: видимо, земляные доспехи хоть и хорошо защищают, но сильно снижают скорость.

Между нами не больше двух метров. Одновременно призываю серп и атакую первым. Курсант даже не понял, что у меня за вещица, так как, наплевав на угрозу и понадеявшись на свою земляную защиту, рубанул меня по руке, намереваясь первым же ударом завершить бой.

Это он зря. От его оружия я ушёл легко, а вот мой серп и не такую броню пробить может. Его кончик легко вошёл в ляжку соперника. Серп тут же затопила волна возбуждения, и он попытался высосать армейца. Вовремя одёрнул оружие, приказав ему не своевольничать. Трупы нам не нужны.

— Поединок Чести признал курсанта Горюнова правым, — озадаченно произнёс распорядитель.

Вокруг стоит гробовая тишина, а поверженный парень, побледнев, падает на арену. Приказываю серпу исчезнуть от греха подальше. Он делает это неохотно, но в последний момент благодарит за кровь.

Дальше начинается настоящий хаос. Ко мне бегут разъярённые вояки, но наши, быстро сориентировавшись, встают на защиту, выставив свои мечи. Даже лейтенант с прапором.

— Прекратить! — орёт распорядитель в чине подполковника. — Оружие в ножны! Дар погасить!

Явно мужик с сильным ментальным Даром, так как народ послушно выполняет распоряжение, хотя и зыркает очень нехорошо в сторону моей персоны. Подполковник подходит ко мне и задаёт всего лишь один вопрос.

— Кто вы такой, чёрт подери?

— Курсант Данила Горюнов, — отвечаю ему по уставу. — Дар минус четыре и боевой серп кроу в виде основного оружия. В моих сопроводительных документах подобное должно быть. На всякий случай уточню: я не оборотень. Уже всё проверили в Императорской Школе Спасателей.

— Где взяли серп?

— Вампир подарил. Вначале подох, а потом подарил.

— Всё верно, — подтверждает Якутова. — Получил оружие на Испытании и каким-то чудом настроил на себя.

— А почему мне никто не сказал об этом перед дуэлью?! — разъярился подполковник.

— А вы меня и не спрашивали, — пожал я плечами. — Это не моя ошибка, а ваша. Да даже бы если и спросили, то могли бы отменить поединок?

— Нет, но это…

— Не понимаю, в чём сыр-бор, — вышел вперёд Станов. — По правилам дуэльного кодекса поединщик имеет право не раскрывать всех своих возможностей. Так что наш воспитанник ничего не нарушил и заслуженно победил.

— Оружием кровопийцы!

— И запрета на него тоже нет в правилах.

— А моральные запреты вы не учитываете, господа спасатели?

— Нет. Дуэль — это бой. А в бою разрешены все методы, которые не запрещены до его начала. Так что оставим розовые сопли для мирных барышень. Наша задача — выиграть, а не выглядеть красиво.

— Подтверждаю! — соглашается лейтенант и, повернувшись ко мне, прикладывает руку к фуражке. — Курсант Горюнов! Объявляю благодарность за находчивость и поздравляю с первой победой!

— Рад стараться, госпожа лейтенант! — в той же манере отвечаю я, вытянувшись по стойке смирно.

— Вы все ненормальные, — вздохнув, махнул рукой распорядитель и дал приказ: — Разойдись! Через десять минут отбой, дамы и господа!

К себе мы шли молча, но как только переступили порог, Якутова внезапно рассмеялась.

— Нет! Ну вы видели эти чванливые морды?! Всего лишь маленький серп в руках какого-то курсантика, а уже в штаны наложили! Вояки херовы! Мне весь вечер хотелось хотя бы одному из них морду расквасить, а тут такой праздник души! Эй, Горюнов! Ты в следующий раз, когда соберёшься кого-нибудь из этих на дуэль провоцировать, обязательно меня зови.

— Да. Вечер удался, — довольно произнёс прапор, расстёгивая китель. — Теперь лишний раз рты раскрывать не станут. Ну что, детишки? Всем отбой, кроме Радостиной.