— Он не будет наносить рану? — поинтересовался я у Якутовой.

— А зачем? Так ещё позорнее. Теперь этому вояке необходимо признать вслух своё поражение и, соответственно, неправоту. Либо это сделает секундант за гордеца. Но тогда родовой меч нашего противника отойдёт Станову, как будто бы это был смертельный поединок, и он его убил.

— Сдаюсь! — прохрипел соперник прапора. — Приношу свои извинения за неподобающее поведение!

— А что он сделал? — не отставал я от лейтенанта.

— Ехидно отозвался о его прапорщицких погонах. Антон этого не любит.

— Ого! Так он и меня мог за это вызвать.

— Нет. Курсанты с преподавателями не имеют право устраивать дуэли. Иначе бы вы нас ежедневно на них вызывали. Но язык лучше всё равно не распускай, Горюнов. Чревато и без дуэлей. Ты нас знаешь.

— К сожалению, да. А у вас какой повод для поединка?

— Ничего необычного. Завуалированное непристойное предложение и откровенный посыл местного ловеласа на хрен. Вы-то как сподобились?

— Тоже ничего нового, — улыбнулся я. — Никто не может стоять между нами и едой. Кроме вас, конечно.

— Веская причина. Ну вот и моя очередь настала.

— Удачи, госпожа лейтенант.

— Охренел? Она мне не нужна.

Против Якутовой вышел высокий, очень статный, манерный майор с высокомерным неприятным лицом. Именно выражение его морды и портило всё приличное впечатление. Издалека видно, что очень любит себя и считает чуть ли не эталоном красоты.

Как только опустился купол, Якутова приняла боевую стойку и замерла. Майор же стал бегать по арене и отмахиваться от невидимых противников то мечом, то каменными шарами, которые кастовал достаточно быстро.

— Морок навела, — пояснила мне Радостина. — Круто она этого мудака обложила.

— Ты видишь мороков?

— Конечно, Данила. А ты, как понимаю, нет? Уж больно лицо у тебя сейчас глупое.

— Только нашу мегеру, истуканом застывшую. Минус Дар. Что тут ещё сказать?

— Ага! Значит, она в засаде! Тогда смотри внимательнее. Как только предоставится шанс, лейтенант начнёт движение и станет видимой. Только армейцу это уже не поможет.

Света как в воду глядела. Казалось, заснувшая Якутова внезапно практически растворилась в воздухе, на скорости подскочив к своему противнику и основательно полоснув того по ноге. Брызги крови, болезненный вскрик, и рефери объявляет, что поединок Чести признал лейтенанта Якутову правой. Я посмотрел на часы: прошла ровно минута с начала этого интересного зрелища.

Дальше вышла Радостина. Мы все искренне болели за неё, но курсант оказался очень хорошо подготовлен и применил против Светы несколько воздушных плетей, от которых адептка Холода хоть и ушла, но сама ничего толком противопоставить не смогла. Оставался шанс лишь на владение мечом.

Тут оба бились на равных почти пять минут, совершая головокружительные кульбиты и орудуя на максимальной скорости. Мне даже пришлось включать свою способность видеть цель и замедлять время, иначе ничего не смог бы заметить. Но Света, увлёкшись фехтованием, пропустила небольшой удар воздушным кулаком в живот, что сбил ей дыхание и дал армейцу возможность поразить левое плечо.

— Один претендент на ночное свидание с половой тряпкой у нас сегодня есть, — произнёс прапор. — Теперь жду, когда ты, Горюнов, составишь компанию этой криворукой. Бери дежурный дуэльный меч, раз своего нет у распорядителя, и дуй на своё позорище.

После всего увиденного, я нехотя вышел на бой, понимая, что не владею нормально этой железякой в своих руках. Да и при активном Даре все курсанты в несколько раз быстрее меня. Это заведомый проигрыш, если… Серп! Боевой серп кроу!

Отставив в сторону бесполезный меч, встал посреди ристалища, блаженно улыбаясь и снова подключив Дар Орла, как для самого себя обозвал умение замедлять время и чувствовать цель.

— Уже сдаёшься? — ухмыльнулся яйцеотбитый курсант, видя мои пустые руки. — Правильно, щенок! Не со мной тебе тягаться. Сейчас за своей дамочкой вслед отправишься.

— Не волнуйся, — не убирая с лица улыбку, отвечаю ему. — Всё, что надо, у меня всегда при себе.