Аврору я нянчила с детства, первым ее словом было как раз “По”, а вовсе не “мама” или “папа”. И после моего брака мы не потеряли связь, хоть и виделись крайне редко.

– Через забор?!

– С тех пор как ты вышла замуж за своего падишаха, папа жизни мне не дает. Следит за мной как цербер, – заныла сестра, судя по звукам из трубки, куда-то направляясь. – Приходится прибегать к крайним мерам.

– Рори, ты серьезно? Зачем так рискуешь? Ради чего? Папа накажет – мало не покажется. Я боюсь за тебя.

– Ну что он сделает? Карточки отберет? Машину? Или выгонит из дома и перестанет общаться, как с тобой? Пф, переживу.

– Не будь такой легкомысленной, – молила я, – ради чего ты рискуешь? Это тебе кажется, что нет ничего такого в том, что не общаешься с близкими, пока они рядом…

Сердце сжала тоска. Тяжело быть отверженной дочерью. Но я пережила этого. Ради Карима… А он! Предатель!

– Так, сестренка, что за паника и крики? У тебя что-то случилось? Подожди минутку… Я в комнату прошмыгну… Так, в коридоре никого… Я тут! Так что у тебя случилось?

– Ой, Рори, кажется, Карим…

Говорить мне было трудно, я чуть не срывалась в рыдания, из горла вырвался хрип, дыхание сбилось.

– Что “Карим”? Ты меня просто убьешь, По! Ненавижу неизвестность! – потребовала сестра ответа.

– Он берет вторую жену… – на выдохе сказала я и зажала рот рукой, будто это могло помочь превратить слова в ложь. – Рори? Ты меня слышишь?

– Слышу… – со злостью проговорила сестра. – Я ищу что-то тяжелое, чтобы пришибить твоего мужа! И мне очень не хочется говорить банальщину наподобие: “А папа предупреждал”. Черт, Полина! Ну ты серьезно? Скажи, что ты шутишь? Может, у нас внеурочное первое апреля?

– Мне не до шуток, милая, – пробормотала я, расхаживая нервно по гостиной.

Меня продолжало трясти, руки дрожали, перед глазами плыл туман.

Я не смогу, не смогу жить с Каримом и его новой женой!

Как он мог? Как?

– Тогда… Что ты будешь делать?

– Я хочу попробовать с отцом поговорить. Как он… Он не остыл? Как думаешь, он поговорит со мной? Я хочу, чтобы он помог мне оформить развод. Я заберу ребенка, уйду от Карима. Сегодня же уйду!

– Ммм… Не получится, Полин. Папа запрещает даже имя твое произносить в доме. Прости-прости-прости! Я понимаю, что тебе трудно, но не хочу давать тебе ложных надежд. Мы с мамой не трогаем его, он как бешеный становится, стоит упомянуть твое имя… Даже запрещает про малышку говорить. Мама плачет ночами в подушку, я ей тайком фото показала, так она попросила распечатать фотографию Ди, прячет ее в шкафу…

– Мама постоянно плачет… – в сердцах воскликнула я. – Сколько я ее помню, всё плачет и плачет, а ничего сделать не может! Слова папе поперек не скажет.

– Она не виновата, не все такие боевые и взрывные, как мы с тобой. Мы в папу.

– Я – нет! – тут же возразила я, хоть в глубине души и не могла этого отрицать, и сестра тоже знала, что я в отца.

– Да конечно, – фыркнула она, – вы оба хороши. Наговорили друг другу того, что нельзя простить. Конечно, теперь папа знать тебя не хочет.

– Я не позволю управлять своей жизнью! Я и так ради него получила образование, которое мне не нужно. Только чтобы папа мог мной гордиться. Конечно! Ведь танцевать – это не профессия.

– М-да, я знаю, – сочувственно пробормотала сестра, – мне он тоже запрещает заниматься тем, что я хочу… – намекнула она на увлечение модельным бизнесом. – Всё ему мало. Художественная гимнастика, два языка, конный спорт, юриспруденция в будущем. Он мечтает, чтобы я стала адвокатом. Но я же не сверхчеловек, чтобы всё это успеть.

– Вот-вот! Исполнится тебе восемнадцать, и беги оттуда, Рори! Он хотел мне указывать, за кого замуж выходить? – продолжала я кипятиться. – Нет уж! Мало ему было мамы, чтобы прессовать? Я на это с детства насмотрелась. Как мама плачет и страдает. И за что? За то, что не родила сына? Папа ругает Карима за то, что он нерусский и тиран, а сам он кто?

– Ладно папа… Но что Карим? Неужели он и правда приведет вторую жену? Я тебя знаю. Ты не будешь это терпеть.

– Конечно не буду!

– И что ты будешь делать? Сбежишь?

– Я не сбегу. Я уйду! – горячо пообещала я. – Заберу малышку, подам документы на развод. У меня на карточках есть деньги, проживу! Но я не буду терпеть чужую женщину в своем доме. Если отец не поможет, так и быть. Справлюсь сама!

– Узнаю свою сестру. Но, милая, я не думаю, что всё так просто. Карим тебя не отпустит. Восточные мужчины не признают развода. Он может забрать твоего ребенка. Лишить тебя денег. Тебе надо действовать умнее.

– Ты думаешь? – удивилась я разумным рассуждениям своей взбалмошной и своевольной сестры. – Я не боюсь Карима! Я бы не вышла за него замуж, если бы боялась. И до сегодняшнего дня у нас всё было идеально.