И, сейчас, когда космодесантники на шаттлах высадились на Стихею и приступили к её зачистке от десанта противника, Радж гадал, выжил ли там кто-нибудь. Очень хотелось надеяться, что погибли не все. Пока начальник штаба собирает доклады о повреждениях корабля, у командора есть свободное время, чтобы отдохнуть и собраться с мыслями. Он заказал боту чашку кофе и присел за столик в укромном уголке командного пункта. Корабль оказался выше всяких похвал. Конечно, недоделки вылезали. Но, тут никуда не денешься.

Самая большая поломка в маршевом двигателе, к счастью, случилась перед точкой ноль-перехода, поэтому, в прыжок зашли уже отремонтированными. Хуже было бы, если бы в самом переходе движок встал. Никто не знает, чем бы это закончилось. Скорее всего, там бы и остались на веки вечные. Прошли ноль-переход достаточно плавно, вопреки опасениям. И вышли в созвездии Лиры удачно, позади боевого построения кораблей конфедерации. Поэтому, возможность оценить ситуацию и сманеврировать была.

Правда, и здесь не обошлось без неожиданностей. Прямо во время боя отключилась система предупреждения ракетного удара второй артиллерийской палубы. В результате, один из секторов оказался не прикрыт, две артиллерийские батареи потеряны, и вся обслуга погибла.

– Командор! – обратился к нему Джон О Бойл, начальник штаба крейсера. – Сбор докладов о повреждениях закончен. Данные выведены на вспомогательный монитор.

– Сбросьте мне на планшет. И, что там с космодесантом?

– Половина Фемины уже зачищена. Агропоселения харрахканцы не тронули. Часть, конечно, уничтожена орбитальной бомбардировкой. Но, остальные живы. А, вот, город… Выжившие. Конечно, есть, но мало. Почти все погибли.

Адмирал кивнул. Именно э\того он ожидал. Ожидал, но, всё равно, надеялся на лучшее. Планшет коротко пискнул, извещая о прибытии файла. Радж ткнул пальцем в высветившийся значок, и перед глазами возникла голограмма крейсера, медленно вращающаяся вокруг вертикальной оси. Да уж. Досталось ему крепко. Развороченные палубы, пробоины в корпусе, снесённые башни зенитных орудий и обломки истребителей на взлётной полосе верхней палубы. Кое-что можно сделать силами ремонтной службы экипажа, а, что-то, возможно устранить только на стапелях ремонтной базы.

– На связи командующий флотом трижды адмирал Шольц! – сообщил дежурный связист.

Командор поморщился. Желания разговаривать с начальством именно сейчас не было от слова совсем. Но, с командованием в хотелки не поиграешь. Поэтому, он обречённо кивнул, и над колонкой голографического передатчика возникла зеленоватая голограмма трижды адмирала. На заднем плане, так же зеленовато отсвечивая, появилась фигура командира эскадры дважды адмирала Шевченко. Всё ясно. Командующий решил устроить видеосовещание. Шольц, как всегда, выглядел безупречно, туго затянутый, словно в корсет, в свой, расшитый золотыми галунами, мундир с внушительным рядом орденов на груди. Поискав глазами командора, он гордо выпятил подбородок и снисходительно улыбнулся.

– Поздравляю вас, адмирал, с впечатляющей победой! – проговорил он стальным, словно клинок, голосом. – Впечатлён вашим флотоводческим талантом и полководческим мастерством.

– Спасибо, трижды адмирал, – ответил Радж. – Рад служить земной Конфедерации! Крейсер, действительно, прекрасен.

– Что с кораблём?

– Сбрасываю вам схему повреждений, – командор выделил нужный файл и нажал кнопку «Отправить».

– Да, я получил, – командующий повернулся в сторону, где, видимо, сейчас разворачивалась голограмма «Торнадо», и какое-то время помолчал. – Вижу, крепко вас потрепало. Значит, так: вы, командор, совершите переход к Альтаиру, на межгалактическую базу. Там произведёте ремонт, подлечитесь и отдохнёте. Командиру эскадры – взять под охрану сектор, дождаться прибытия гражданских специалистов и обеспечить их безопасную работу на Стихее по оценке ущерба и оказанию помощи уцелевшему населению. Так же обеспечить безопасность гражданских судов, которые прилетят для эвакуации мирного населения. Боюсь, до окончания войны, с колонизацией Стихеи придётся подождать.

Васька забился в угол и чувствовал, как по спине вдоль позвоночника потёк холодный пот. Было страшно. Было очень страшно. До дрожи в коленках, тошноты в животе и спазмов в горле. Сверху раздался топот, крики и истошный, полный боли крик, оборвавшийся на высокой ноте. Мужчина, сидевший рядом, осторожно подкрался к выходу и затаился, прислушиваясь. Вася попытался что-то сказать, но мужчина приложил палец к губам, призывая к молчанию. Потом, встал, поправил очки, взял парня за руку и повёл куда-то вглубь подвала. Васька, только сейчас, увидел, что в дальней стене есть дверной проём, ведущий в другую комнату.

Они вошли туда и оказались почти в полной темноте. Василий в нерешительности остановился, но мужчина потянул его, уверенно ориентируясь в пространстве. Оставалось, только, довериться неожиданному спутнику. На удивление легко проскочили комнату и углубились в длинный коридор. То, что это коридор, Васька понял, нащупав руками стены справа и слева. Темнота тут была, уже, кромешной. Наконец, они дошли до лестницы, на которую сверху падал свет Веги. Мужчина поднялся по ней, осмотрелся и спустился вниз.

– Завалило, – сплюнув на пол, сообщил он. – Но вылезть можно. Главное, что снаружи вход не видать за обломками. Подождём ночи и выберемся.

Сумасшествие этого дня стало отступать, и, вдруг, очень сильно захотелось кушать. Вспомнился торт, который так и не успели попробовать. Красивый, воздушный, в виде космического корабля. Его заказывала мама, а привёз папа, когда гости уже стали собираться. Мама… Папа… Слёзы хлынули внезапно, словно горячий водопад, сжигающий всё внутри и иссушающий душу. От них не было легче. От них стало ещё тяжелее.